Дорогой обмана

Айко протянул вперед руку, которая прямо на глазах стала изменяться, покрываясь тонкими полупрозрачными чешуйками. Крис завороженно смотрела на преображение, борясь с желанием потрогать.

— Мы не только становимся взрослыми после второй линьки, — добавил Айко. — Тогда же мы теряем способность принимать иной облик. Просто в этом уже нет необходимости.

— Молодые драконы не могут летать — наши крылья еще не выросли полностью, — довершил рассказ Вирро. — А кожа настолько хрупкая, что человеческий облик намного надежнее нашего истинного тела.

— А сколько тебе? — уточнила Кристина.

— Тридцать шесть, — ответил мальчишка, которого девушка при первой встрече про себя назвала подростком. — Мне еще много лет ждать взросления.

Кристина кашлянула, подавившись вздохом.

— А мне двадцать один, — обернувшись, улыбнулся девушке Айко.

— И мне, — ошеломленно отозвалась она.

— А ты старше, чем выглядишь, принцесса, — хмыкнул Рикко, оборачиваясь.

Кристина не ответила, на секунду подумав, что пройдоха что-то понял о ней, как-то разгадал ее тайну.

«Спокойно, — велела себе девушка. — Он может попытаться сделать выводы, наблюдая за мной, но не знает наверняка. Я не должна подавать виду».

— Разве? — спросила она, все обдумав. — Я бы так не сказала.

На этот раз промолчал стакс, но хоть она этого не видела, Крис показалось, что он улыбнулся.

***

Удостоверившись, что никто не может их подслушать, на одном из очередных привалов Кротош отвел Крис в сторону и тихо спросил:

— Не кажется, что нам стоит… уносить ноги их этой компании, девочка?

Кристина задумчиво воззрилась на слугу, обдумывая его слова, хотя и так прокручивала в голове одни и те же мысли последние несколько дней. Особенно часто с тех пор, как они пересекли невидимую границу герцогства Руд.

— Мы можем отправиться на запад, обогнуть озера и, пусть и позже, но прибыть в столицу, ничем не рискуя, Кристина, — произнес Кротош, посматривая на линию горизонта.

Девушка молча глянула на старика и развернулась к лагерю, наблюдая за тем, как Рикко сонно стелет на землю одеяло.

— Это не выход, Кротош, — в конце концов произнесла она, с ужасом отмечая спокойствие в собственном голосе.