Заметки графской любовницы

Желанием, которое у меня никогда не получалось контролировать, если уж оно меня захватывало…

Рыжие волосы блестели, словно огонь в закатном солнце и занавесили нас от окружающих, его лицо было уже так близко, а в его глазах плескалось что-то темное и жадное, хотя брови еще были сложены жалостливо, как у провинившегося ребенка. Руки уже не держали нежно лицо, а удерживали за шею, будто предостерегая от попытки дернуться.

Я сглотнула вязкую слюну, понимая, как сильно бьется моя кровь в жилке прямо под его пальцем.

И больше всего хотелось вплести пальцы ему в волосы, дернуть на себя и поцеловать самой, крепко, жадно, чтоб не наглел; покусать, чтобы он опять посмотрел на меня тем с тем беззащитным выражением, но уже по другой причине… Что-то он там говорил про прийти ко мне домой?..

Я едва прикоснулась своими губами к его и…

- Смотри, ну что за развратники! - вдруг плюнула в нас брезгливым взглядом какая-то проходящая мимо старушенция.

Рядом с ней шла девушка с невыразительной внешностью, но с очень выразительной завистью и тоской на лице. Ее строгое скучно-коричневое платье закрывало столько кожи, сколько было возможно, чтобы она еще могла дышать и смотреть, но уже точно не смогла расстроить бабулю.

- Молодежь нынешняя… Ни стыда ни совести! Потаскуха! - фыркнула мне напоследок… моя спасительница!

- Простите, госпожа, у моей совести страстный роман с противоестественными наклонностями! - виновато крикнул Виль на всю улицу, заставляя старую женщину возмущенно взвизгнуть.

К счастью, ее внучка буквально волоком оттаскивала ее от нас подальше, видимо представляя, с какой страстью могли сцепиться языками брюзгливая старость и дерзкая молодость.

Я же старательно успокаивала сердце. Интересно, граф перед всеми так извиняется? Он повернулся ко мне с лицом, не выражающим ничего, кроме спокойной веселости, и от этого хотелось это лицо ему расцарапать. Ну, нет! Тут главное не показать ему, насколько расшалилось сердце от его манипуляций.

Я безмятежно улыбнулась ему в ответ, резко ухватываясь за оборки жабо и дергая на себя.