Под светом твоей звезды

Пусть я спала, но пережитое не было простым сном. Волшебные, восхитительные ощущения оказались настолько яркими, что даже сейчас я без труда испытывала их. Прохладные шипучие искорки наполняли меня восторгом и легкостью, а перед глазами стояли пленительные в своей первозданной красоте звезды. Я понимала, знала с той твердой убежденностью, которая рождается как бы из ниоткуда, что именно произошло. Я подключилась к неистощимому и вечному резервуару силы, безвозмездно одаривающему своих детей. Обрела присущую всем живущим привязку к Единому Источнику, о которой говорили Тей, Учитель и Хранящий.

А это означало, что теперь я принадлежу себе. Не знаю, обрадовалась бы я подобной независимости на Земле, там это лишило бы меня преимуществ и чувства превосходства над другими. Но здесь мой "дар" обернулся проклятьем, и я безмерно счастлива была его сбросить. Отныне я обрела свободу!

Долго состояние переполняющей радости со мной не задержалось - кое-что серьезно тревожило меня. Когда первое ликование от выздоровления Тея прошло, мне открылась неприглядная правда: я повинна в его состоянии, я принесла с собой на Алантаир тьму.

И я не знала, как отреагирует на это Тей.

"Возможно, ему уже сказали, - думала я. - А возможно, еще никто не знает".

В любом случае скрывать истину или убегать от проблем я больше не собиралась, а потому решительно встала и отправилась обратно в Храм.

Не успела я зайти в комнату, как в дверь постучали. На пороге стояла Антана.

- Спасибо, Женя, - сказала она, впервые назвав меня неполным именем. Безусловно, Антана благодарила за Тея, пришедшего в себя после моего посещения. Она связала одно с другим. Вероятно, так и было: я помогла ему очнуться, поделившись силой. Только вот, что я могла ответить ей? Не за что? Пожалуйста? Кхм... Пользуйся?

Я слегка кивнула и выдавила подобие улыбки.

- Тей настаивает на том, чтобы занятия возобновили уже завтра. Лекарь в целом не против, но Тею нельзя перенапрягаться.

"Зачем она говорит все это мне?" - недоумевала я.

- Хорошо, - я кивнула еще раз, и девушка, молча посмотрев на меня некоторое время, ушла.

После ее ухода я снова впала в отрешенное созерцание стен и потолка, а очнулась лишь когда за окном совсем стемнело. Никто не побеспокоил меня и не позвал даже на ужин, за что я была благодарна. Растревоженное и как будто взболтанное нутро требовало покоя и времени, чтобы осесть, складываясь уже в иные узоры.