Под светом твоей звезды

Судя по всему, плохо ей стало от моего воздействия. С другой стороны, не помоги я ей единственно доступным мне способом — вполне возможно, ей было бы куда хуже. Истощение, о котором она говорила, оказалось чрезмерным и попросту опасным для жизни. Пришлось приоткрыть кокон вновь, предельно осторожно и аккуратно. Я еще раздумывал, как влить в нее немного своих сил без установившейся связи, когда ее нити сами жадно потянулись к возникшей в защитной оболочке щели. Женевьеве почти сразу стало лучше, и вскоре она открыла глаза.

Нам удалось удивить друг друга, но и договориться. Женевьева согласилась помочь, а потом вдруг застонала и повалилась на пол. К своему стыду, от неожиданности я даже не успел подхватить ее.

Теперь я смотрел на лежащую без сознания девушку и пытался понять, что произошло. Было похоже на то, что у Женевьевы пошло отторжение влитой мною силы. Внутренняя борьба несовместимых энергий. Вполне закономерно, если учесть, какими эманациями она наполняла себя до сих пор. Я не подумал о вероятности таких последствий.

И даже если бы подумал — сделал бы то же самое. Как поступить иначе, я не представлял и сейчас. Если бы здесь был Учитель, он несомненно быстро и доступно разъяснил случившиеся и подсказал, что предпринять. Но Актафия рядом не было, и мне приходилось опираться лишь на себя.

Женевьева зашевелилась, застонала и, открыв глаза, уставилась вперед помутневшим взглядом.

— Я что, опять? — спросила она, садясь.

— Ты потеряла сознание. Как сейчас себя чувствуешь?

— Нормально.

Что случилось, не знаешь? Снова твои штучки?

— Можно и так сказать. Твое тело не в состоянии... кхм... не готово к принятию таких энергий, как у меня.

— Я думала, сгорю заживо. Не делай так больше!

— Каналы сильно загрязнены... Да, не буду. А как ты обычно борешься с истощением? — спросил я и почти тут же пожалел. А хочу ли я знать правду?

— До истощения я обычно не довожу, — улыбнулась она, алчно сверкнув глазами. — Охочусь. — Я вскинул брови, не вполне понимая, что она имеет в виду.

— Вывожу из равновесия, ищу бреши в ауре и... беру столько, сколько мне надо.

Я, не сдержавшись, скривился, представив процесс, отчего девушка слегка смутилась и отвела взгляд.

— Надо бы поесть, — сказала она, поднимаясь. — Ты вообще ничего не ешь?

— Ем, конечно, но только растительную пищу. У вас что-нибудь выращивают в таком холоде? — с надеждой спросил я. Поесть в самом деле не мешало бы.

Женевьева хмыкнула.

— И привозят, и выращивают.