Яга и Горыныч. Дракон в деле

— Яга-а, — снова тихонько поскребся в дверь Горыныч. — Ну Яга, ну проснись! Я есть хочу!

— Что?! — воскликнула я, аж подпрыгнув на кровати от возмущения, а Базилевс согласно заворчал. — Я тебе вчера стол накрытый оставила! А в печи целых два горшка с кашей стоят!

— Кашу я уже съел, — виновато признался змей. — И все равно кушать хочу, да так, что уже живот сводит.

— Тогда возьми скатерть-самобранку.

— Она не открывается. Вернее, открывается, но еды на ней нет.

— А потому что слово волшебное сперва сказать надобно.

— Какое еще слово?

— Пожалуйста! — потеряв всякое терпение, рявкнула я.

Дракон посопел, помолчал, потоптался, явно не поверив, что все было так просто, но потом все-таки отошел, и какое-то время за дверью что-то шебуршилось, скреблось, подозрительно хрустело, шуршало и звякало. Правда, длилось это недолго, после чего Горыныч так же подозрительно затих. Ну а поскольку этот проглот все равно меня уже разбудил, да еще и насчет зелий я по-прежнему была не уверена, то вскоре не выдержала — откинула в сторону одеяло и под неодобрительное урчание кота прошлепала босыми ногами к двери.

Аккуратно отодвинув засов и приоткрыв тяжелую дубовую створку, я осторожно выглянула в гостевую комнату и чуть не прыснула при виде открывшейся мне картины: за накрытым столом, до отказа уставленном всевозможными яствами, самым бессовестным образом дрых Горыныч. Причем дрых он лицом в тарелке. По-видимому, я действительно не угадала с дозой, поэтому усиление эффекта проявилось не сразу — сперва дракон проснулся (вероятно, от голода).

Ну а когда он умял примерно половину содержимого самобранки, его снова сморило, и бедняга уснул прямо там, где сидел. У него изо рта даже пучок петрушки еще торчал, колыхаясь при каждом вдохе. И в целом это выглядело настолько уморительно, что я сперва вдосталь им налюбовалась и только потом применила заклинание левитации.

Уже в светелке, уложив парня на подушки, я вынула у него изо рта петрушку и стерла со щеки остатки салата.

После чего решила проверить рану на груди и принялась осторожно разматывать повязку.

— Яга, ты что делаешь? — сонно пробормотал Горыныч, когда я осторожно ощупала ребра в том месте, куда пришелся основной удар.

— Спать-почивать тебя укладываю.

— Да? А песенку на ночь споешь? — так же сонно поинтересовался змей.

Я фыркнула.

— Еще не хватало.