Гувернантка в драконьем поместье

Ты по-прежнему сможешь защищать Луизу и свой род, девочка останется такой же сильной, и когда она вырастет, сможет…

— На нее и без того возложено слишком много надежд. Прекрати говорить так, будто тебе неизвестно, какой опасности подвергаются наследники слабых родов! — кажется, впервые с тех пор, как мы с Иленой вступили в пору совершеннолетия, я повысил на нее голос. Это уже никуда не годилось: пусть я и зол, но вымещать чувства на женщине — недостойно. — Луиза — единственная, кому по силам вернуть роду прежнее влияние.

Но я не собираюсь сваливать на нее этот груз и заставлять ее тащить все в одиночку. Я всегда должен быть рядом — настолько сильным, насколько это возможно и даже больше, — продолжил я уже спокойнее.

Илена опустила голову и отступилась. Сжала подол платья, как делала в детстве, когда с чем-то была не согласна, но не могла возразить.

— Тогда женись хоть на ком-нибудь другом. Неужели ты готов принести в жертву благополучию рода личное счастье? Навеки остаться только тенью собственной сестры, никогда не обрести своей семьи? — она говорила тихо, но каждое ее слово врезалось в сердце, как лезвие кинжала.

— Уходи, — только и смог процедить я сквозь зубы. — Возвращайся домой.

Илена поджала губы и, ничего не сказав, развернулась. Даже стук ее каблуков звучал обиженно, но я сказал самое нейтральное из всего, что вертелось на языке. Если она хотела убедить меня жениться, ударив побольнее, то ей удалось воплотить замысел лишь наполовину: она умудрилась-таки причинить мне страдания, но мое решение останется прежним.

Ощутив, что покрываюсь чешуей еще сильнее, я решил, что выходить из кабинета пока не стоит. Хоть драконы давно утратили способность превращаться в огромных крылатых змеев, вид человека, покрытого золотой чешуей, на которой пляшет пламя, мало кому доставляет радость.

Стоя у окна, прижимаясь лбом к стеклу, хранившему след утренней прохлады, я пытался отрешиться от мыслей, но не получалось.

Пока я был совсем молод, к перспективе женитьбы относится скорее с опаской и презрением.

Родители, конечно, подобрали мне невесту — дочь рода Гейри, воздушную волшебницу. Но она сбежала, как только ей исполнилось восемнадцать — не захотела становиться залогом союза между нашими родами. Я, в общем, воспринял эту новость с облегчением и не особенно стремился разыскать несостоявшуюся невесту. Больше о ней ничего и не слышал, надеюсь только, что она сейчас счастлива.