Гувернантка в драконьем поместье

Судя по тому, как елейно вдруг зазвучал голос лорда, вопрос он придумал не из приятных.

— Расскажите мне в общих чертах, что произошло во время третьего раскола Империи в три тысячи шестьсот семидесятом году после ее основания?

Я сжала зубы от досады. Вот подлец! Именно в эти годы, тридцать лет назад, мой род оболгали и лишили всяческих привилегий. Но очевидно, Келбер хотел услышать от меня официальную версию событий, выгодную его семье. Что ж, я его не разочарую.

— Согласно данным официальной хроники Империи, ровно тридцать лет назад род Вилберг был уличен в попытке отделить свои территории и вывести их из-под власти Империи.

Предотвратить предательство удалось главе рода Келбер, после чего враги короны были лишены имущества и титула, — тихо и спокойно ответила я. Именно так написано в учебниках, именно эту версию знают все, кто презирает меня и мою бабушку. Вот только я уверена, что мою семью оклеветал лорд Рейнольд Келбер — отец того, кто с таким упоением сейчас испытывает мою выдержку. И быть может, раз я здесь, мне удастся найти доказательства обмана? Может, мое появление тут — не злой рок, а благосклонность судьбы?

Мысль о возможном восстановлении чести, вероятно, преобразила мое лицо, потому что Келбер нахмурился. Я подготовилась к очередному вопросу, но к лорду подошел дворецкий. Он что-то тихо сказал своему господину, тот беспристрастно кивнул, не сводя с меня полного подозрений взгляда.

— В остальных ваших знаниях я не сомневаюсь, о них красноречиво говорит ваш аттестат, мисс Вилберг, — процедил он сквозь зубы.

— Теперь прошу вас, продемонстрируйте свои навыки столового этикета и составьте нам компанию за обедом.

Райан кивнул маленькой сестренке и направился в сторону столовой. Девочка скривилась, но все же последовала за ним. Заинтригованная этой странной сценой, я подалась вперед, но перед распахнутыми створками остановилась. Мысль о том, что мне придется делить не только кров, но и стол с врагом моего рода, неприятно резанула по сердцу.

Но отказывать я по-прежнему не имела права.

Усаживаясь на услужливо отодвинутый пажом стул, я думала о том, что лучше бы Келбер вовсе не позволил мне трапезничать с ним, лучше бы выгнал. Так мне не пришлось бы наступать на горло гордости уже и не счесть в какой раз за этот проклятый день! Могла бы ведь и в своей комнате перекусить, или вечером на кухне.