Сладкий плен

Раскрытые балконные двери, словно распахнутые объятия, беспрепятственно впускали в помещение холодные воздушные потоки, нагнетаемые порывистым промозглым ветром, со стороны упирающихся в небо горных пиков. Шелест влажных листьев и колючее поскрипывание покорных ветвей, напоминало о близости вечно неспокойного леса. Угуканье филина, гулким низким баритоном, ласкало, обострённый в тиши ночи, слух.

— Я тебя внимательно слушаю, — промурчал Жоз деловито, не отрывая взгляда от засаленных страниц. В какой-то момент он замер, прислушиваясь к каждому, даже неосторожно обронённому, звуку.

Недовольно посапывая, нахохленный павлин, правда с прижатым хвостом, поёрзал на своей примятой лежанке и хрипло проскрипел, осипшим от долгого молчания, голосом:

— Да не могу я её забыть, Жоз! Не могу!

Занеся ладонь над очередной страницей, друг насторожился ещё сильнее.

Тем временем Страсэл продолжил.

— Близость с ней породила столько незабываемых эмоций, что я даже смотреть не могу в сторону этих… крылатых простушек.

— Да ну, — отмер Жозел, — а вот до меня дошла информация, что флэймы из-за тебя слёзы льют.

Альфач слегка приподнялся на локтях и, тряхнув своей густой гривой, прохрипел:

— С удовольствием! Они как последние идиотки ко мне лезут. Всем от меня чего-то надо. А мне она нужна, понимаешь?! Она!

Резко вскочив на ноги и смахивая надоедливую прядь с вспотевшего лба, парень схватил Жозэла за грудки и, притянув к себе, жалобно взмолился:

— Жоз, узнай у Юстины её адрес. Я так хочу её увидеть.

Медленно, но многозначительно, Жозэл опустил взгляд на кулак сминающий ворот его рубахи и тихо прошипел сквозь стиснутые до скрежета зубы:

— Руку убери.

Округлившимися глазами Страсэл пялился на товарища и словно выплывая из небытия осторожно ослабил хватку и, только окончательно прозрев, испуганно воскликнул:

— Прости, Бога ради, Жоз… я… я… прости.

Запустив пятерню в рассыпавшуюся копну тёмно-сизых прядей, отпрянул назад и бесцветным взглядом посмотрел на унылый безмолвный лунный диск.

— Не сходи с ума, — проговорил Жозэл как можно мягче и сдержаннее. — Вам всё равно не быть вместе.

— Но ты же с Юстиной, значит…

— Это ничего не значит, Страс, Юстина здесь, а Домиана в том мире и ты должен радоваться, что она жива.

— Я хочу её увидеть! — настойчиво твердил он как священную мантру.