Сладкий плен

Устремив, полный отчаяния взгляд, на узкую дорожку, расчерчивающую комнату аккурат на две половины, девушка скривила пересохшие губы в подобии улыбки и саркастически усмехнулась:

— Любопытно, а на какой половине я?

Верховный, тут же перехватил её взгляд и увидел яркую полосу, словно случайно обронённую небесной царицей ночи.

— А ты, Юстина, частичка этого яркого лунного света — маленький огонёк, который не погаснет никогда. И останешься навсегда его крохотной составляющей, неотъемлемой частью бесконечного свечения.

Плечи девушки дрогнули.

— Меж… меж двух миров? — спросила нерешительно.

— Да дорогая. Иного не дано. Ты нужна Жозэлу, — произнёс мужчина на выдохе.

— Но… как… как же я останусь здесь? Ведь я там, — растерянно махнула головой в неизвестном направлении.

В этот момент, вслед за Верховным, в комнату вошёл Жозэл. Юстина смотрела на него в недоумении, а Верховный следил взглядом за ней.

— А там, любимая, тебя уже нет.

В комнате повисла гнетущая тишина.

Замок Вуудоуэль.

Вика начала крутиться в постели, ощущая что-то неприятно щекочущее у себя на ноге.

Нечто жёсткое и склизкое настырно пробиралось всё выше и выше. В какой-то тянущей полудрёме, она пыталась отмахиваться рукой, но движение продолжалось. Ощущение чего-то колючего и скользкого одновременно. В следующее мгновение, она приподняла одеяло, пытаясь хоть что-то рассмотреть в полумраке комнаты. Давно севшее зрение подводило, но зато чувство самосохранения бешено сигнализировало, «моргая красной лампочкой».

Махнув ещё несколько раз рукой, поняла, что ЭТО не смахивается, а только прицепляется сильнее и сильнее.

И тут её ждал неприятный сюрприз в виде болезненно-жалящего укуса, от которого девушка исступлённо зашлась с истерическом крике.

Двумя часами ранее. Город N.

Невысокий худощавый мужчина в белом халате, нервно протирая запотевшие очки и не поднимая головы, пробубнил тихо и неразборчиво:

— Организм юный и крепкий… боролся за жизнь отчаянно, но… полученные травмы оказались слишком серьёзными.

Невидящими очами, Жозэл бездумно наблюдал за тем, как врач протёр-таки свои очки, слегка дрожащими руками нацепил их на нос и наконец «прозрев» взглянул на обездвиженного мужчину.

— Мне правда очень жаль.

— Я… я могу взглянуть на неё… — промолвил, наконец очнувшийся, Жозэл, — в последний раз.

Доктор не возражал, о чем и осведомил коротким благосклонным кивком.