Сладкий плен

Мне же надо… надо… надо Рябцеву позвонить! О! — подскочил он с места игнорируя, поднесённую Ларисой, белую фаянсовую чашечку с дымящимся кофе.

— А как же кофе? — протянула та вслед удаляющемуся начальнику.

— Потом, Лариса. По-том! — буркнул раздражённо, затем, возле самой двери притормозил и не оборачиваясь пролепетал:

— Так что, Бондаренко, когда на работу?

— Пышминцева, Андрей Викторович. Через неделю выхожу.

— Ждём, милая. Очень ждём.

— Я в курсе, что очень. Мне уже рассказали, что Рябцев опять в отпуск собрался.

— Мда… Всё, красавицы, ушёл.

Хлопнула дверь и девушки переглянулись. Первой не сдержалась Илона.

— Типичный представитель семейства кобелиных. Тягается, а Любашу свою боится.

— А я тебя предупреждала, — кивнула Лариса авторитетно.

— Ой, да ладно вам уже, девчонки. Представляете, Ромка мне пороги обивает.

— Да ты что-о-о, — заёрзала на стуле Илона, устраиваясь поудобнее. — И что поёт соловушка?

— Поёт как любит, как жить без меня не может.

— Ой не могу. Десять лет как-то жил и даже дышал.

— У него там, тоже свои сложности, но меня это не касается.

— Да посылай ты его на фиг! — закатила глаза Илона. — Найдёшь нормального. Нарисовался тут, королевич.

— Не собираюсь я никого искать, Илон, услышь ты меня уже наконец.

Конечно же, она не стала озвучивать своим чрезмерно любопытным коллегам, что кроме невыносимой тоски по сыну, её, с завидным постоянством, тревожит один и тот же сон.

Изо дня в день повторяющийся сон с широкоплечим обольстителем в главной роли. Его томный взгляд с глазами тёплого чайного цвета.

С сияющими бликами на цветной радужке. Эти завораживающие движения вальяжного хищника, разгуливающего на вольных просторах саванны. Его шёлковые пряди, струящиеся меж тоненьких женских пальчиков и ворохом рассыпающихся по смуглому лицу. Эта обворожительная улыбка со слегка вздёрнутыми уголками правильно очерченных, немного потрескавшихся, губ. Его рельефное точёное тело, что так и манит прикоснуться и проскользнуть ладонью по убегающей вниз дорожке тёмных волос. А самое главное — его чарующий голос, который каждую ночь шепчет о любви и, колдующей вибрацией, заставляет сжимать бёдра, чтобы унять пульсацию в бесстыдно увлажнённой женской плоти.

— Тори… Тори… Моя Тори… — пролепетала Вика уже вслух, сама того не осознавая.

— Вик, с тобой всё в порядке? — толкнув легонько в плечо, Илона вновь вернула коллегу на грешную землю. — Какая ещё Тори?

— М? Тори? А, да… никакая, — махнув небрежно рукой, потянулась к ещё недопитому кофе.