Сладкий плен

От неожиданного признания, по телу пробежалась волна и подступив к горлу, словно прибой, окатила от кончиков пальцев на ногах до кончиков волос на голове.

— Рома, мы не виделись почти десять лет.

— Я прошу тебя, — умоляющие нотки сдавили горло мужчины и всколыхнули что-то давно забытое или просто притаившееся где-то в самых глубинах её души.

— Ты ещё на работе?

— Нет. Иду домой.

— Я подъеду. Скажи куда.

— Ром, я прошу тебя, не надо.

— Просто поговорим, Вика. Просто поговорим.

Воспоминания прошлого накидывали в голову всё новые картинки и в душе закрутились вихри эмоций, казалось давно забытых.

— Хорошо, — произнесла на выдохе. — Я на Волынской. Тут ларьки торговые. Только не задерживайся, меня сын ждёт.

— Я недалеко. Буду через минут десять.

— Жду, Рома, десять минут.

Вдохнув прохладу вечернего воздуха, прислушалась к шелесту листвы, утопающей в обрывках разговоров. И на душе так хорошо.

Разглядывая вывеску на передвижном фургончике, не заметила как неумолимо пролетели те самые минуты и её макушку обожгло горячим дыханием, а на хрупкие плечи легли тяжёлые мужские ладони.

— Привет, милая, — заурчал надрывным хрипом голос, некогда такого любимого мужчины.

Волнующее тепло сладостной негой разлилось по каждой жилке и мощным потоком погнало горячую кровь в самый центр бренного естества. Ну вот зачем?

Легонько коснулась его руки, пытаясь отстраниться.

— Вика, — прошептал Роман томно и глухо, — не могу без тебя.

— Ро-о-ома... — резко обернувшись, заглянула прямо в глаза. — Рома, у меня семья.

С тяжёлым выдохом, мужчина слегка отстранился и запустив пятерню в густые тёмные волосы, сжал челюсть до характерного скрежета.

Как же она любила вот так же запускать пальчики в эти мягкие пряди, перебирая непослушные локоны, массируя кожу и получая в ответ блаженные стоны удовольствия.

— Тут неподалёку есть кафе. Давай зайдём?

— Рома, ты упорно не хочешь меня меня услышать. Мне уже не семнадцать, а совсем скоро тридцать.

— Всё?

— Да, Рома. И ты сам всё разрушил.

Мужчина скривил лицо в болезненной гримасе и мощным кулаком несколько раз ударил себя в грудь.

— Вот тут болит, Викусь, очень болит.

— Я пойду, Ромаш, — шепнула тихо и хотела продолжить свой путь в направлении дома.

— Вика, я не могу тебя отпустить.

Не оборачиваясь, она покачала головой и, сжав до боли пересохшие губы, не останавливаясь, продолжила свой путь.

А в голове закружились картинки прошлого.