Сладкий плен

Предложение сделал, которого от Ромы я так и не дождалась. А я, словно в каком-то дурном сне, дала своё согласие. Спустя год, появился наш Димочка. Солнышко и главная отрада моего никчёмного существования. Появился смысл жизни. Я будто восстала из пепла. Возродилась к новой, счастливой жизни. Вот уже восемь лет, мы со Славой вместе. Живём дружно. Поддерживаем друг друга. Растим сынулю. Радуемся его победам. Он, по странной усмешке судьбы, тоже баскетболист. Ходит в спортивную секцию. Мальчишке нравится, ну и на здоровье.

И вот сейчас, с появлением Романа, у меня лишь один вопрос: «Какого хрена?». Зачем Рома опять лезет в мою жизнь. Почему так бесцеремонно пытается навязать свои чувства. Всё прошло. Да, прошло! Я никогда не полюблю вновь. Для меня это запретное чувство, под семью замками покоящееся за семью печатями. Да!"

Из потока воспоминаний выдернула всё та же мелодия мобильного.

— Да, Слава?

Глава 7. Когда прошлое возвращается.

Ступаю робко я по тоненькому льду

Боясь того, что может треснуть

Меж строк молитвы — твоё имя, как в бреду

Хочу забыть тебя и вновь воскреснуть.

..

Город N.

— Да, Слава? — спросила тихим уставшим голосом.

— Ты где, дорогая?

— Я? Я на рынок забежала. Хочу Диме арбуз купить. Он просил.

— Понятно, — супруг одобрительно кивнул в ответ, точно видит жену воочию. — Может мне самому за ним заехать? Ты опаздываешь.

— Если ты свободен, можешь заехать. Тогда я не буду торопиться.

— Свободен, — на его суровом лице расцвела благосклонная улыбка.

— Увидимся дома. Целую.

— И я тебя, — произнесла Вика, воровато озираясь по сторонам и понижая голос до шёпота.

«Вот так. Обычно, привычно и без этих дурацких, сумасшедших чувств, за которые порой так дорого стоит платить».

Вуудоуэль.

С первыми лучами солнца просочившимися в комнату и приятно окутавшими своими невидимыми паутинками, сквозь приоткрытое окошко проникли птичьи голоса и свежесть раннего утра. Невольно заслушавшись, на какое-то жалкое мгновение, Юстина забыла где находится и почему.

Птичий щебет завораживал, а в груди так сладко заныло, словно в предвкушении чего-то нового и загадочного. В дверь постучали, развеивая ту благодатную ауру спокойствия и умиротворения, что так ненавязчиво погрузила в свои объятия.

Высунув руки из под мягкого, почти воздушного, одеяла и лениво потягиваясь, произнесло низким, слегка хрипловатым со сна, голосом:

— Войдите!

Дверь скрипнула и на пороге комнаты материализовался Фэл.