Сладкий плен

Они долго брели по каким-то мрачным коридорам, поднимались по ступеням, пока наконец-то не оказались возле странного отверстия в потолке, открывающего вид на бесконечное звёздное небо.

— Устала? — спросил ласково, прижимая к себе и целуя в макушку.

— Немного.

— Ты уверена, что готова сейчас меня выслушать?

— Не уверена, что готова, но услышать хочу.

Город N. Центральная городская больница.

Три дня назад.

— Добрый день, мне передали, что вы хотели меня увидеть.

— Да, доктор, я по поводу Юстины.

— Юстины Дембовской? — уточнил худощавый мужчина в белом халате, нервно вертя в руках снятые очки, и внимательно рассматривая загрязнившиеся линзы.

— Совершенно верно, — кивнул Жозэл.

— А вы, не сочтите за невежливость, ей кто?

— Я? Брат… — и поразмыслив добавил: — Двоюродный.

— Очень приятно, что хоть кто-то объявился.

— В каком смысле «хоть кто-то»? А жених?

— Какой жених? Не видел я никакого жениха.

— Но… как же…

— Ко второй девушке да, парень приходит, а к Юстине ни одного посетителя.

Жозэл с трудом подавил вспышку возмущения, но взяв себя в руки повторил вопрос:

— Доктор, как она?

— Многочисленные повреждения внутренних органов, переломы и как результат — кома.

— Есть шансы на то, что она выживет?

— Организм крепкий, но как себя поведёт — не знаю.

— А вторая девушка?

— Домиане значительно лучше.

— Понятно. Я могу её увидеть?

— Я скажу медсестре, чтобы вас пустили, — заверил мужчина надевая наконец очки. — И ещё… кольцо её у нас. Видно, что дорогое. Заберёте?

— Конечно.

— Всего доброго.

— И вам, доктор.

Милая медсестричка в белом халатике, стреляя умело глазками, поглядывала на Жозэла. Войдя следом за ней в палату, мужчина остолбенел.

Вымученное израненное лицо.

Перебинтованные руки и ноги.

Практически безжизненное тело.

Склонившись, Жозел ухватил тоненькие пальчики девушки и коснулся их губами.

— Ну привет, моя хорошая. Вот я тебя и нашёл.

А в ответ, только звуки аппаратуры и тихое, почти неощутимое, дыхание.

Вуудоуэль. Юстина.

— Вот так, родная.

— Но… а как же Гирт?

— Доктор сказал, что к тебе посетителей не было, только к Домиане.

Юстина не смогла выдавить ни слова. Во рту пересохло. Язык отказывался воспроизводить какие-либо фразы. Слёз не было. Она просто остолбенела от услышанного, отказываясь верить. Жозэл прижал её к себе и начал что-то тихо нашёптывать. Прошло пять… семь… двенадцать… восемнадцать минут, пока она смогла что-то сказать. И даже не сказать, а прохрипеть. Тихим поникшим голосом.