Разлученные

Кто бы мог подумать, что вода способна удерживать и душить, словно веревка!

Рена рухнула на колени и ловила воздух ртом, пока граф неторопливо приближался к ней. Но даже стоя над задыхающейся девушкой, жених не спешил снимать аркан с длинной, стройной шеи. Он склонился и провел пальцем по щеке непокорной невесты, а затем вдруг зажал ей ладонью рот и нос, полностью лишая возможности дышать.

— Я слышал, некоторым нравятся страдания. Так вот, дорогая, — мужчина смотрел прямо в горящие ненавистью бирюзовые глаза Рены, его тонкие губы кривились в издевательской усмешке.

— Эта десятая часть того, чего следует ждать, если я решу, что ты достойна наказания.

Он резко убрал и ладонь, и водяной аркан. Закашлявшись, Рена рухнула было на траву, но отдышаться ей не дали. Граф забросил хрупкую девушку на плечо и твердыми шагами направился к храму.

Позади догорал обугленный ильм, пламя с него жадно перекидывалось на соседние деревья.

***

Ян спешился у крыльца и устало потрепал ящера по узкой морде.

Тот ощерился в довольном оскале, и, углядев на ветке за плечом хозяина симпатичный зеленый побег, тут же захрустел им.

— Светлого дня, молодой эйс, — подбежавший работник поспешил увести наала, пока живой изгороди, которой так гордится главный садовник, не нанесен непоправимый ущерб.

Взбежав на крыльцо, Ян столкнулся в дверях с отцом, которому как раз подавали каррус.

— А, вернулся? Ну, что граф?

— Словно испарился. Мы обыскали весь город, все заведения, в которых он обычно проводит время.

— Это нехорошо, — задумчиво проговорил герцог. — Он мог выкинуть какую-нибудь штуку. Например, увезти девушку. Нормальные родители вряд ли на такое согласились бы, но эта лейра Селезия выглядит, словно торговка с рынка. От нее можно всего ожидать.

Ян изменился в лице. Уже на рассвете он оказался неподалеку от улочки, где живет возлюбленная, не смог отказать себе и проехал мимо ее дома. Все было тихо и сумрачно. Дом, кажется, спал. Что, если усадьба казалась спящей, потому что хозяева отсутствовали?

Тут на крыльце появился Дорган, их дворецкий, который поступил на службу в поместье, еще когда герцог был мальчиком.

С годами он приобрел соответствующую его важному посту внешность и стал похож скорее на министра, чем на слугу. Сейчас он выглядел взволнованным, а из-за солидного брюшка (или сытного завтрака?) тяжело отдувался.

— Прошу прощения, ваша светлость, но мне требуются указания. Произошло нечто необычное.