Разлученные

Нельзя сказать, что жилище казалось уютным, скорее, оно было удобным. По стенам гостиной развешаны охотничьи трофеи — бурые шкуры и ветвистые рога. Под потолком висела клетка, а в ней, обхватив жердочку желтоватыми лапами, сидела большая пестрая птица с крючковатым клювом. Рена долго вглядывалась в ее стеклянные глаза, прежде чем поняла, что это чучело.

— Как живая, не так ли? — спросила мать. — Эта прекрасная хищница повадилась таскать наших цыплят со двора, ну Мэт-младший ее и подкараулил, а потом отвез в город, чтобы сделали чучело.

Рена слабо улыбнулась, в душе не разделяя желание хозяев жить рядом с мертвым животным. Бр-р-р!

Вскоре причудливый ящик с плоским диском, стрелками и маятником, который, как объяснила, Арин, играет роль часового артефакта, разразился хриплым гудением и боем. Рена насчитала двенадцать ударов. Да и стрелки сошлись под цифрой «12». Из всего, что видела попаданка в новом мире, часы понравились ей больше всего. Вскоре мать потянула ее в столовую, где две служанки, одетые не в форменные платья, а так же просто, как и хозяйка, уже накрывали на стол.

Рене объяснили, что здесь не принято выделять прислугу — это помощницы по хозяйству, жены работников лесопилки Монтроза. Она ожидала, что в таком случае все работники сядут за хозяйский стол, но вокруг узкого, длинного стола, накрытого белоснежной скатертью, вскоре расселись только члены семьи.

Во главе стола, спиной к окнам, уселся Мэт Монтроз. По правую руку от него сел старший его сын — его представили, как Мэта-младшего.

Это был тот самый мужчина, который ворвался и видел ее голой. Рена вновь покрылась румянцем, и знакомство с остальными двумя сыновьями прошло как во сне. Арин села по левую руку от супруга, возле нее стоял детский стульчик, с которого всем улыбалась Ники. Мать показала на стул рядом со сводной сестренкой. Младший и средний сыновья разместились напротив. Молодые люди были так же, как отец высоки и плечисты и, наверное, красивы по-своему. Только Рене ни их восторженные взгляды, ни подмигивания были неинтересны.

В начале трапезы все встали, Мэт сложил руки и принялся быстро бормотать что-то. Остальные повторяли за ним, а Ирена растерянно рыскала глазами по склоненным головам, не понимая толком, зачем все это. К счастью, вскоре этот ритуал (он повторился и за обедом), завершился, и все уселись, а помощницы внесли сковородки и кастрюльки с чем-то аппетитным.