Разлученные

Вход в виде арки чернел раскрытой пастью. Ни луча света. Подступала ночь, и служители уже разошлись по домам.

Однако дверь почему-то открыта настежь. По небрежности или внутри кто-то есть?

Тихо шуршала трава под ногами; вокруг больше не было ни звука, даже ветер стих.

Ян потоптался на пороге, заглядывая в неуютную темноту. Вошел и поднял руку, призывая световой шар. Однако магия не отозвалась. Юноша недоуменно уставился на свои пальцы, и острое чувство нереальности происходящего охватило его. Мелькнуло опасение, что все это сон.

Что визит к эльфийке, как и надежда, которую зажгли ее слова, всего лишь иллюзия, что рассеется при пробуждении. Однако страхи испарились уже через шаг, когда он самым досадным образом стукнулся лбом о низкую притолоку двери. Боль отрезвила. Кажется, в храме запрещено использовать бытовую магию, вот и весь секрет.

Он наклонился и, потирая саднящий лоб, вошел в небольшой зал. Удивительно, но здесь не было темно — яркий свет луны проникал сквозь широкие стеклянные двери, ведущие во внутренний садик.

Мертвую тишину храма нарушало неспешное журчание. Вода в декоративном пруду сияла лунным светом. На ее дрожащей поверхности темными, резными силуэтами выделялись листья кувшинок, а в глубине юркими молниями скользили диковинные рыбки.

Ян невольно залюбовался причудливой игрой бликов света в воде и на стенах, а затем поднял глаза к фреске с изображением богини. Прекрасная женщина строго смотрела на него со стены. Ее руки были раскинуты, словно она призывала силу для боевого заклинания.

Такой явилась Яну богиня.

— О, Тея, помоги мне найти Рену, — едва шевеля губами, прошептал юный эйс.

Внутри росло смущение, все в нем сопротивлялось открытой беседе с богиней. К подобному жизнь его не готовила. Молодой аристократ охотнее посещал полигон или тренировочное поле, чем храмы, а на истории культов обычно скучал или дремал с открытыми глазами. Сейчас он смотрел на строгое, словно отстраненное, лицо Теи и понимал, что далек от цели.

Так он ничего не добьется. При этом он был уверен, что выглядит жалко и смешно, стоя здесь в темноте. Внезапно в мутный поток крамольных мыслей ворвался образ леди Озаниэль, Ян почти услышал ее нежный голос:

«…Моли, пока Светлая дева не смилостивится и не укажет путь. Если же она не откликнется, тебе придется забыть о Рене».

Нет, он не может забыть. Не должен.

Вдруг вспомнилось яркое летнее утро и их первая встреча.