Внучка Бабы-яги

"Останешься тут — замёрзнешь или пойдёшь на корм волкам", — прозвучал в голове чей-то голос, может быть, даже её собственный внутренний. И с ним она была совершенно согласна. Сдаться сейчас, когда сделано и пережито так много, после того, как мать отдала за неё жизнь, бабка разыскала в другом мире, а кот должен прийти, чтобы расплатиться за помощь — это было бы глупо и... нерационально. Она огляделась, мало что различая в нагромождении стволов и сучьев — и двинулась наугад, не думая и не рассуждая.

Сколько она так шагала, слыша лишь шум собственного дыхания и скрип снега под ногами — неизвестно.

Миле показалось, что прошла целая вечность, вот только ночь всё никак не кончалась, как и бескрайний лес, сменивший обличье с хвойного на берёзовое. Несколько стволов растущих близко деревьев выстроились в ряд, чернея-белея сигнальными столбиками, совсем как вдоль привычных ей асфальтированных дорог. Она зажмурилась, отгоняя видение, затем потерла глаза, перекладывая сковороду из одной руки в другую — но ничего не изменилось. .. Либо она сходила с ума от холода и усталости, либо деревья (или кто другой) указывали ей верный путь.

Мила сглотнула, облизала пересохшие губы, зная, что делать на морозе этого никак нельзя, и пошла по невидимой трассе, сопровождаемая приближающимися и тут же остающимися за спиной тонкими и толстыми берёзовыми телами. Да-да, именно телами, а не просто бездушной древесиной. Ей даже временами слышались шепотки и весёлые пересмеивания, но она опять списывала всё на игру воображения.

Снег, прежде рыхлый и вязкий, теперь уплотнился и упруго пружинил под ногами, позволив ей набрать приличную для лесного похода скорость. Она сейчас почти бежала, ведомая надеждой в благоприятном завершении пути и подстёгиваемая волчьим воем за спиной. Когда слева, совсем близко от неё, снова заголосили, а за берёзами засверкали голодным блеском глаза, она повернулась к затаившемуся противнику, перехватила сковороду обеими руками и закричала что есть мочи:

— Я, Мила, дочь Марьяны, внучка Матрёны и правнучка Меланьи, силой своего слова и мощью моего рода повелеваю — поди прочь! — и указала чугунным блином в сторону врага, чуть не свалившись при этом с ног — такой тяжёлой показалась ей в этот миг сковорода.

За деревьями жалобно взвизгнули, и пара блестевших глаз метнулась в сторону. Берёзы загудели дружно, раскачивая кронами, как от ветра, и осыпая её лежавшим на ветках снегом.