Внучка Бабы-яги

Он сняла с головы платок, укутала им порозовевшие от прилива крови ступни и велела скелету взять внучку на руки. Мила лишь испуганно дёрнулась, оказавшись в костяной клетке из рук и рёбер, но бабка придержала её, как норовистую кобылицу, и помогла принять удобное положение.

— Не бойся его, — она подоткнула платок под пятки, чтобы ноги были плотно завёрнуты, — он не причинит тебе вреда. Ты же слышала, что я велела ему тебя охранять и оберегать. Приказа он ослушаться не может.

— А это кто вообще? Здесь у всех есть такие помощники?

— Нет, не у всех.

Только у меня, — неохотно отозвалась Матрёна. — Мертвяка поднять можно, но только ненадолго, и для этого требуется уйма сил и жертвоприношение. К тому же, за запретный ритуал всегда прилетает обратка от высших сил.

— А как же тогда у тебя получилось?

— Он сам захотел стать моим прислужником ещё при жизни. Это было его желание, и за подобное высшие силы не наказывают. Когда я подойду к порогу, то отпущу и его тоже... В нём сейчас нет души, только физическое тело, которому больше не страшны ни холод, ни голод, ни смерть.

Идеальный помощник.

Она взглянула в лицо черепа, и толика сожаления почудилась Миле в её глазах.

— А кем он был при жизни? Мне кажется, на такое просто так не решаются.

— Твоим дедом, — губы Матрёны поджались, образуя горькую складку по обеим сторонам рта.

— Дедом? — эхом отозвалась Мила. — Получается, он тоже умер молодым? Как папа? Но почему?

— Люди смертны, — неохотно ответили ей, и бабка махнула рукой, показывая, что разговор на эту тему закончен.

— Как у тебя получилось найти дорогу и выйти из леса?

— Чудом! Иначе я это назвать не могу. Сначала я бежала за вами, потом устала и присела отдохнуть. Но когда поблизости завыли волки, — Мила передёрнула плечами от страшных воспоминаний, — пришлось вставать и идти дальше. Я просто шла, шла, шла и ни о чём не думала, потому что понимала, что, если остановлюсь, то не смогу остаться в живых.

— Верный подход, — одобрила её действия Матрёна.

— Если нет сил бежать — иди, когда и на это уже не способен — ползи, но не опускай рук и не позволяй страху и отупению завладеть собой. Что-нибудь необычное видела? Живое или неживое?

— Да там темно было, как... как в лесу! — снова эмоционально отозвалась Мила. Эти нетипичные для неё сильные эмоции из смеси радости, возмущения и возбуждения, одновременно пугали и тревожили её, ранее всегда спокойную и невозмутимую.