Внучка Бабы-яги

— Откуда она взялась? Жабы в людях жить не могут.

— Да ну? — Матрёна выгнула бровь. — Может, в том мире другие болезни? Или лекари просто не умеют их лечить? А я вот могу. Теперь ты не будешь простывать зимою и кашлять от любого ветерка. Жаба, которую твоя мать смогла остановить в росте, но не смогла изгнать, больше не будет тянуть из тебя жизнь и заставлять хворать.

— Откуда она вообще взялась и как в меня попала?

— Может, посмотрел кто недобрым глазом или ты по незнанию взяла что из недоброй руки.

.. Кто знает. И почему Марьяна сама этого не заметила, мне тоже неясно. Убивалась, наверное, из-за своего Светозара, вот и оставила ребёнка без пригляда.

Незаслуженный укор в сторону единственного родного человека, который даже оправдаться сейчас не мог, захлестнул возмущением, и Мила ринулась на защиту матери.

— Разве это плохо, тосковать по любимому человеку после его ухода? Неужели лучше равнодушно забыть и больше не вспоминать? Каким бесчувственным бревном нужно быть в таком случае?

Глаза Матрёны недобро сверкнули и тут же погасли, подёрнувшись обычной безмятежной дымкой, как деревья в низине туманным осенним утром.

— Нет, тосковать — это не плохо. И отгоревать своё нужно обязательно, чтобы оно не вышло наружу хворями и слабоумием. Но есть день для скорби, есть день для поминания и всё оставшееся время для жизни. Привязать себя сердцем к мёртвому телу — это значит самому добровольно отринуть себя и похоронить заживо. Навь ближе, чем кажется, и нельзя позволять ей питаться живым человеком, подтачивать его остов жуком-короедом.

Нужно всегда идти вперёд, несмотря на трудности и невзгоды. И никогда не забывать тех, кто сейчас рядом. Именно им, а не ушедшим в Навь, нужна наша забота, пригляд и любовь.

По спине пробежал озноб, и Мила вздрогнула. Слова прозвучали мантрой, уверенной и заученной наизусть, как будто старая ведьма не раз повторяла их себе, выстраивая собственную жизнь. Но они не были настолько близки между собой, чтобы расспрашивать старшую родственницу о личном, поэтому Мила решила сменить тему и перевести разговор в новое русло.

К тому же, у неё до сих пор во рту и маковой росинки не было, а только горькое питьё да стакан воды следом. Даже хлебные корочки, оставшиеся после перепекания, Матрёна сложила в сумку и велела Костяку снести в лес, чтобы их съели дикие звери и птицы.

— Давай о чём-нибудь другом поговорим, — попросила она.