Внучка Бабы-яги

Семья, Род, Предназначение, Выбор — эти слова звучали вроде бы привычно, но в тоже время абсолютно по-другому, будто бы смысл, который они несли в себе раньше, видоизменился под влиянием событий последних двух дней и стал совершенно иным: истинным, глубинным и многогранным.

— Получается, папа остался бы жив, если бы мама решила прожить свою жизнь здесь?

Матрёна помедлила с ответом, задумчиво постукивая когтями по столешнице.

— Нет, не остался бы, — ответила она в конце концов, и голос её звучал уверенно и решительно.

— Ему по Судьбе суждено было умереть, и Марьянин выбор не смог ничего в ней изменить. Только в её собственной.

— Вот как, — тихо протянула Мила. — Оказывается, всё не так уж просто.

— Просто только с мужиком на постели, — грубовато ответила бабка, — но наша жизнь ею не ограничивается. Есть время для радости, есть время для горести и есть время, когда приходится нести ответственность за свой выбор. Когда окажешься на развилке двух путей, всегда об этом помни. Горячее сердце кричит так громко, что тихий голос разума не всегда можно услышать за его воплями.

А выбирая одно, всегда отказываешься от другого.

Матрёна встала из-за стола и поставила в печь небольшой чугунок, в котором с вечера была запарена крупа. И точно — скоро утро, пора готовить завтрак.

— Так, про круговорот и выбор я тебе рассказала, теперь давай обратимся к истории нашего Рода, — она дождалась кивка от внучки и продолжила: — Ты и сама уже поняла, что мы не обычные люди.

В наших венах течёт кровь Морены-прародительницы, основательницы Рода, Богини Зимы и Смерти. Именно она своим существованием напоминает нам о неумолимом ходе времени, чередует времена года, позволяя всему живому умирать в положенный срок и вновь возрождаться. Она сильна, грозна и могуча. Но не стоит её бояться, поскольку Морена справедлива и не требует ничего, кроме почитания. Её владения находятся за рекой Смородиной, которая разделяет собою два мира, Явь и Навь. Души умерших пересекают её по Калинову мосту.

— Там, что, ягоды растут? — перебила её Мила, уж очень необычными для загробного царства оказались названия.

— Нет, ягоды там не растут, — Матрёна осуждающе посмотрела на выскочку и сурово поджала губы. — Смородиной реку называют за резкий смрад, от неё поднимающийся. В ней беспрестанно пылает пламя высотой с самое высокое дерево. А мост Калинов, потому что раскалился докрасна от этого огня, как кусок железа в печи у кузнеца.