Велесова ночь, или Погладь моего медведя

Трое с нервным потрясением, трое с ушибами и один с последствиями удара электрического тока — полез на столб закрепить оборванный провод, не дожидаясь работников экстренных служб.

Златослав понял, что крупных неприятностей удалось избежать. Серп-кладенец упокоили. Глеб Митрофанович ему поверил — или сделал вид, что поверил, чтобы не раздувать межведомственный скандал — Петровна не швырялась обвинениями, что он пошел против воли Мокоши и покалечил невинных граждан. Гвардии Перуна было всё равно, а боевые архивариусы гордились причастностью к запечатыванию саркофага.

Обычно-то они раскапывали и докапывались, а тут неожиданный поворот.

Директор гостиницы подошел к Златославу, со скорбным лицом сказал:

— Очень жаль, что так получилось.

— Но деньги и барашка завезти не забудьте.

— Позвольте!

— Не позволю! Тараканов нет? Нет. Работа выполнена.

— Так и гостиницы нет! — всплеснул руками директор.

— Надо было четче формулировать условия. Я добился результата в кратчайшие сроки. Оплата по итогу.

Директор хотел возразить, но увидел приближающегося жреца Крышеня, отступил и исчез в недрах горисполкома.

Златослав, которому хотелось последовать его примеру, расправил плечи, подозвал Степана и остался на месте.

Беседы с комитетчиками было не избежать. Златослав хотел провести ее так, чтобы ни у кого не возникло мысли настрочить донос в Москву. Бдительное око Комитета Крышеня всегда замечало чужие промахи и от этой зоркости у многих людей случались неприятности.

Крышень был богом непонятным, в летописях о нем упоминаний не встречалось.

Откуда взялся, чем заведовал, почему летал по небу на птице Гамаюн — никому не ведомо. После Победы Велеса и Мокоши, когда люди лишились железных крыльев, ценность огромных птиц, переносивших жрецов по воздуху, возросла многократно. Жрецы Крышеня были себе на уме, постоянно собирали информацию и сплетни, иногда диктовали свою волю жрецам Сварога, иногда командовали Гвардией Перуна. Серое здание с табличкой «КГБ» было в каждом относительно крупном городе. Буквы значили «Крышень. Гамаюн. Безопасность». Поговаривали, что раньше это расшифровывалось как-то по-другому, но эти разговорчики быстро пресекали.

Златославу повезло — жрец к нему не придрался, выслушал устный отчет, похвалил за быстрое реагирование и пресечение активации неизвестного артефакта. Уже попрощавшись, Златослав догадался, что инцидент решили не раздувать, потому что сами в докладах врали, что ежедневно обследуют город на предмет магических ловушек.