Запутанные строки любви

Мириться? Серьёзно? Она вломилась посреди ночи, и только одной богине известно, что в её голове творилось! Так мало того, что вломилась, ещё и драться начала... птицу ударила. Уф, теперь синяк ещё под глазом будет! Уродка! Ненавижу!

Мириться. Серьёзно. Она поговорить хотела... да я бы тоже так сделала, что уж там говорить. В письме было предупреждение: не ругаться с девочкой из пекарни О'Шей. Кроме этой Стеши других девочек там не было. Хм, может, это шанс всё исправить?..

Конечно шанс. Отличный шанс воткнуть ей в спину пару ножей и выкинуть в море со смотровой площадки, муа-ха-ха!

Нет, так нельзя.

Я буду первый подозреваемым, и вообще, может быть стоит её выслушать?..

...ага, уже выслушала один раз. Наговорила мерзостей! Рот бы ей вымыть после такого! Мало я её за подбородок укусила! Надо было все космы выдрать!..

Так я и проворочалась остаток часа, ругаясь сама с собой. Но, скажу честно, не зря: в конце-концов я пришла к выводу, что попробовать поговорить стоит. Но особого дружелюбия она от меня не дождётся!

Чиркаю спичкой и зажигаю свечу.

Выглядываю на кухню. Над головой зычно храпит великан, чайка мирно сопит в гнезде из чистых полотенец... ох, как завтра Иша будет кричать. А на часах... не вижу. Далеко.

Задуваю свечку и на всякий случай заворачиваюсь в одеяло. Я и так простужена, а вдруг ждать ещё придется. По пути через кухню прихватываю мусат. Нет, ну а что, вдруг набросится. Оружие, как-никак.

Итак, вооружённая и согретая, открываю дверь на задний двор. Первое, что вижу, — Стеша.

Развалилась на поленице, будто у себя дома.

Покрепче сжимаю мусат и прикрываю дверь.

— А я думала, дрыхнешь.

— Ага, уснёшь тут, — с ногами забираюсь на колоду для колки дров и поплотнее укутываюсь. Ночь отвратительно холодная, даже пар изо рта идёт. Зря я босиком.

И тишина. Только лунный свет и едва слышный шорох вершин кипарисов. Так занятно: тут ветра нет, а наверху есть.

— Знаешь, — Стеша тяжело вздохнув начинает разговор, — ты тут не навсегда. Сегодня тут, завтра где-то ещё.

А нам тут жить. Мне, Незе, господину Церему, деду...

Она опять замолкает. Я чувствую укол в груди. Её слова звучат... искренне?

— Не знаю, поймёшь ты меня или нет... короче, — она с трудом встает с поленицы и разминается, — исправляй что натворила.

Чувствую, как внутри снова поднимается буря. Нет-нет-нет, сейчас не время... письмо. Предупреждение. Нельзя ругаться.

— Объясни нормально.

В свете луны её бледная кожа кажется совсем белой, а волосы чёрными.