Запутанные строки любви

Двойная дверь распахивается быстрее, чем я успеваю придумать план спасения. Её полная достоинства и гнева фигура медленно направляется ко мне. Я уже забыла, что она такая высокая, когда не горбится. Почти на целую голову выше.

Миа отодвигает стул.

— Садись!

Я послушно следую её приказу. Сестрица роется на книжной полке и вытаскивает священное писание. От одного его вида сводит скулы.

— Так как маленькая леди забыла, что является дворянкой, ей следует об этом напомнить. Все дворяне соблюдают священный кодекс, состоящий из семи добродетелей, составленный самой небесной госпожой.

..

Я слышала этот монолог тысячу раз. Вот если бы я, как обычно, надела детский костюм Эвана, то ничего бы не случилось! И теперь она меня решает наказать за то, что сама нарядила в тиски и клетку. А потом она заставит меня написать эссе или переписать половину книги.

Браво, Миа. Я теперь понимаю, почему тебя никто так и не взял замуж.

...и я покорно поднимаю перо, окунаю его кончик в чернила и принимаюсь писать.

Все мои знания из святого писания — прямая заслуга сестрицы.

Когда я была маленькой, за каждую провинность она заставляла меня читать его вслух. Чуть позже, а именно когда писание было прочитано примерно раз сто, она придумала новую изощренную пытку: эссе. Она выбирала какой-нибудь фрагмент и заставляла меня писать небольшие размышления на его тему. Усердие, терпение, любовь, доброта, смирение... благоразумие...

Ску-ко-та. Ещё чуть-чуть, и я превращусь в одну из сестёр-служительниц воли Великой Госпожи.

Обстригут волосы, дадут белую робу, крохотную копию писания и скажут: «Молись!»

___________

*Под сказкой про близняшек Алита имеет в виду местный аналог «Гензеля и Гретель», в которой мачеха решила избавиться от детей и заводит их в лесную чащу, но дети возвращаются по фантикам от конфет, которые всю дорогу ела девочка. Сказка, как и положено, заканчивается хорошо.

Глава третья,

полная разочарования, обожания близнецов и приправленная капелькой уборки.

Никогда бы не подумала, что клочок бумаги способен разрушить жизнь.

Пять дней бесконечного переосмысления Писания сделали своё дело: теперь я чувствую себя покорнее и добродетельнее всех сестёр-служительниц вместе взятых. И, казалось бы, с чего всё началось? Правильно, с корявой записульки!

Ох, всё-таки зря я спасла того человека в чёрном. Представляете, он решил меня разыскать и как следует отблагодарить! Письмо, значит, написал, благодарностями рассыпался... Но это ещё полбеды.