Пламенеющие Небеса. Книга Вторая. По ту сторону Нерушимых

Пришлось, в частности, самим разворачивать малыша и делать разрезы, чтобы облегчить появление на свет…

Руки дрожали, в горле все рос и рос ком страха, душераздирающие крики герцогини, страдавшей от почти нестерпимых болей, что остро передавалось и мне, переживавшей все, в облегченном варианте, вместе с ней, звенели в ушах, и, казалось, мир за стенами покоев, где находились несколько служанок, два убеленных сединами лекаря, герцогиня, ее муж, сжимавший ее руку, и я, канул куда–то прочь, останавливая само время, и наконец я, сама едва не разрыдавшись от облегчения, прижала к груди крошечное, окровавленное, еще пару минут назад рисковавшее даже не родиться создание, наплевав на платье, на то, что кругом были люди, уже скорее чувствуя, чем читая даром, что пищавший, плакавший на моих руках комочек, новорожденная герцогиня Нами, первый вдох в своей жизни сделавшая сама, без моей помощи, что уже было немало, жива…

– Это девочка, – теплые слезы покатились по щекам, когда я, передавая малышку лекарю, чтобы искупать, взглянула на посеревшего герцога и едва приподнявшуюся на подушках новоявленную мать.

– Вы… Я не знаю, как вас благодарить, вы трое… – мужчина растерянно оглядывал нас. – Я…

– Мы только сделали то, что могли. Матерь Барла была милосердна, – почтительно поклонился лекарь, стоявший рядом со мной. – Большое счастье, что в замке находилась Целитель, без нее, опасаюсь, мы не сумели бы спасти обеих. Принцесса Алеандра, не сочтите за лесть, но вы очень юны, и, смею предположить, сила вашего дара велика – Целителю чаще нужен огромный опыт, чтобы одолеть так близко подступившую смерть.

– Диада была милостива, – скромно улыбнулась я, вновь осторожно перенимая младенца, уже бережно завернутого в одеяло, из рук лекаря. – Я сделала только то, что умею, и не совершила никакого чуда…

– Я не могу предлагать плату, я знаю, что Целители не приемлют материальных благ как награду за труд, и не желаю оскорбить вашу честь, – заметил облегченно задышавший, просиявший герцог, бережно погладив руку жены и принимая у меня дочь.

– Небесные духи, как она прелестна, – выдохнул мужчина, сейчас, в эти счастливые, трогательные и все еще напряженные минуты растерявший весь напускной дворянский лоск. – Но, если мы можем как–то отблагодарить, Ваше Высочество, сделаем все, что пожелаете…

– Просто оставайтесь столь же чудесной, благородной семьей, – улыбнулась я.