Три луны

Там на ферме сын хозяйки, Марко — такой красавец! И как они отплясывали на деревенской свадьбе! И как за ней все ухаживали! Наверное, ещё и потому, что была Ирма в то время платиновой блондинкой, с длинными выпрямленными волосами. Это уже дома, вернувшись ухаживать за внезапно заболевшей матерью, она коротко, почти под ёжик, постриглась, и краситься перестала. Волосы потом отрасли, а она уже не захотела ничего менять, так и осталась с гривой рыжих кудрей. Вот в кого только? У мамы и у бабушки волосы чёрные. Наверное, это отец рыжий был?

Сэйа Ранелия улыбнулась:

— Отец не очень рыжий, скорее — каштановый.

А вот мама — совсем как ты, прямо огненная. Только не нравился ей цвет, вот здесь и поменяла, у нас это просто — хотя и очень дорого. Ну, твой отец денег на неё не жалел. Давай, заканчивай уже свою историю. Так-то я всё поняла, кроме главного — как ты сюда попала.

— Да очень просто. Опять увидела свой сон, только почему-то совсем проснулась и решила на луну с террасы посмотреть. Очень уж она призывно светила.

— Розовая?

— Что розовая?

— Как что? Луна.

— Да как-то странно получилась. Приснилась голубая, и в окно голубую видела. А во двор вышла — а там — розовая.

Сэйя Ранелия нахмурилась и начала бесцельно переставлять на столике стаканы и тарелки. Потом, будто на что-то решившись, тихо сказала:

— Это не очень хорошо. Если не сказать — плохо. Я уже говорила, что наша луна — розовая Ирмиль. Вот если бы она тебя привела... А голубая Гиана — не наша, приходит из своего мира раз в четыре оборота, на несколько дней.

И обязательно переносит кого-нибудь, нужного нам или, что намного хуже — не нужного им. А про такое, чтобы она раньше времени появилась, да ещё кого-то не перенесла, а сама привела, я даже не слышала. Сейчас, когда дни Голубой луны приближаются, по городу рыщут толпы агентов секретной службы, готовятся, чтобы сразу пришельца или пришельцев отловить, и на благо Империи использовать. Или обезвредить, пока чего не натворили. И что мы теперь с тобой будем делать?

— Зачем меня отлавливать и обезвреживать? Какой от меня вред? Да и благо.

..

— А это как посмотреть. И как Император посмотрит. Со всеми пришельцами он лично разбирается. Ну, после службы безопасности.

— Ему, что, делать больше нечего?

— Во-первых, у нас так не принято об Императоре говорить. А во-вторых — по одному раз в четыре оборота — не большой труд. А польза от этого может быть... Да и беда тоже. Вот ты — что умеешь делать?

— Я? Да ничего такого. Путешествовать умею.