ПТУ для гоблинов, или Понтийский тактический университет

Я знала, что после испытаний лучшие гоблины предстают перед Советом, но не знала, что буду учить их манерам.

— Канцлер говорил только об алхимии.

— Это приоритетная задача. По этикету будет спецкурс, ваша задача — обучить только самым необходимым тонкостям. Желаете отказаться?

Я поджала губы.

— Нет.

— Вести дисциплины вы будете у двух групп, у одной из них вы также назначены куратором. Это последний курс, он выпускается в этом году. Прошлый куратор погиб, несчастный случай.

По спине пробежал холодок.

— А те случаи с преподавателями, которые работали до меня?

Очевидно, Катарт не знал, что я в курсе произошедшего с моими предшественниками, и ему было сложно ответить на мой вопрос.

— Дело в том, что они… не поладили с учениками.

— А в чем причина?

— Мм… Это так важно?

— Мне бы не хотелось, чтобы я однажды проснулась на сосне.

— Тут можете не переживать. У гоблинов к женщинам… другое отношение. Более бережное.

То есть, если что, мне подложат подушку, прежде чем привязать? Несмотря на неприятную ситуацию, настаивать на подробностях я была не в праве.

— Понятно.

— Расписание лекций и правила возьмете у секретаря. Но должен вас предупредить: в стенах университета принято носить только форму и строго запрещены личные отношения со студентами. Если вы понимаете, о чем я, — скупо улыбнулся ректор.

— Безусловно, — процедила я в ответ, стараясь не вспылить.

Всего год, нужно продержаться год.

— В случае если же что-то случится, можете смело обращаться сразу ко мне.

Да обязательно!

— Хорошо.

— Да.

Я спокойно встала и покинула кабинет ректора. Внутри меня все кипело и бурлило.

В приемной я улыбнулась любопытному секретарю и, взяв необходимые документы и учебную нагрузку, быстро отправилась прочь. Первая лекция совсем скоро, нужно многое успеть.

Изар Катарт

После того как новый магистр вышла за дверь, на моих губах непроизвольно расползлась улыбка. Занятная девочка, только вот можно ли ей доверять? В любом случае выбора нет, и придется присматривать и за группой, и за их куратором.

Подойдя к зеркалу, я капнул на него манной и произнес:

— Адару Реван.

Мое отражение пошло рябью и, помутнев, через несколько секунд разгладилось уже отражением старого друга и канцлера империи.

— Добра и процветания, — кивнул он мне.

— И тебе не кашлять, — поморщился я, не будучи приверженцем традиции.

— Ты по делу? — приподнял бровь друг.

— Прибыла твой магистр живой и здоровой.

Глаза канцлера предвкушающе блеснули.