Глубокие Темные Волны

Но она не успела ничего ни сказать, ни даже подумать, потому что Шеэмин немедленно сгребла ее в объятиях.

— Неста!

— Видишь? Выглядит она хорошо, — Лидиа отступила на шаг и закопалась в свои травы, недовольная. У нее такое лицо, вдруг поняла Неста, – надменное, странное. В отличие от нее, Шеэмин кажется образцом открытости эмоций.

— Как ты себя чувствуешь? – Шеэмин отпустила ее только затем, чтобы взять за руку.

— Я не знаю, — Неста ответила еще до того, как полностью прислушалась к своим ощущениям.

Она рассеянно погладила Шеэмин по руке. В голове вертелись вопросы, к которым она не знала, как подступиться. Не могла сформулировать даже для себя.

– Что… что случилось?

Шеэмин неуверенно оглянулась на целительницу, но та ей не ответила и покинула комнату, оставив их наедине.

— Я не знаю. Мы… никто наверняка не знает, Неста, — регент-кассида вздохнула и устало оперлась о колени, зарывая пальцы в седовато-голубые волосы.

— Не торопись, — собственный голос звучал словно издалека. Неста не верила, что это она сейчас успокаивает регента.

Шеэмин кивнула, пристыженная.

— Конечно, мы обязаны знать, что выбредает из пучины, но такое я вижу в первый раз. И никто ранее не оставлял… знаков. Не метил тех, к кому прикасался. Ты же знаешь — обычные чудовища из пучины, мелкая напасть, не хуже диких зверей.

Нимнесте пробирает мороз. Никогда еще регент не была такой растерянной, не терялась в словах, не позволяла волнению накрыть ее с головой. Образец самообладания и уверенности в ситуации, она была маяком, образцом.

Взгляд серых, всегда густо зачерненных глаз Шеэмин останавливается где-то в районе груди Несты.

— Неста, я не знаю, но оно рассеялось, когда тебя коснулось. То чудовище. Не осталось и следа на волнах. А ты… мы еле тебя откачали – и, по правде говоря, мы и не смогли.

Что?..

Неста сама не поняла, как коснулась груди, как осознала кое-что, чего до этого так легко не замечала.

Ее сердце не билось.

Она соскочила с кровати и бросилась к зеркалу. Она не чувствовала ничего неправильного, не видела ничего необычного. Это ее смуглая кожа оттенка темного шоколада, это ее светло-карие глаза, теплая карамель с золотыми искрами, ее буйные кудри медно-древесным ореолом обрамляющие лицо.