Глубокие Темные Волны

Единственным помещением в форте, где обнаружились следы чужого присутствия, оказался кабинет командира. Его записи и книги, документы и отчеты, были разбросаны и перемешаны, и в комнате царил полнейший бардак.

— Здесь что-то искали, — заметила Ньюлен, осторожно ступая между листов бумаги. — В спешке?..

— Что такого ценного могло быть в этом форте? — Неста заглянула в бумаги. Она ожидала увидеть отчеты и сводки, но вместо этого перед ее глазами оказались старые, древние тексты.

«Четверо их было и будет, в симметрии отразится смысл, и лишние будут отсечены, когда откроются синхронно заслоны Призрачных Берегов, и как шавки покрывают слабых, так покроет Суть Всесжигающая испепеленные пески от границ до ущелий, защитит от растления, избавит, пощадит и спасет.

И надлежит обратиться к избранному Тому, из чьего стада изначально отбрели прочь, потерявшись, дети Мертвого Солнца, к должному имени».

— Ребята, взгляните!

Она знала, что это за текст. Эти слова каждый житель их мира, вне зависимости от страны, религии или расы, изучал в школе или же сам, но с самого детства.

Жуткое обещание неминуемого конца, старинное пророчество о конце света.

Лисс и Ньюлен обступили ее с двух сторон. Она подняла листы с земли, и теперь они в три головы заглядывали в пророчество. Разбирать текст было трудно, и все листы лежали на полу вперемешку, кое-где повторяясь.

Не было ничего удивительного в том, что здесь лежало несколько версий этого пророчества. В той или иной версии, оно было столь же популярным в Королевстве, что Сказки Сойланы или Доктрина Трех.

Религиозные тексты частенько были для местных обязательной для прочтения книгой.

— Мрачно что-то, — заметил Лисс. Неста была готова с ним согласиться, она не помнила именно эту версию пророчества. Вчитавшись дальше, она только убедилась в словах линея.

«Темные, Темные, забирающие достойных, ножами и когтями пронзающие благородных! Забирают раз за разом самых достойных, самых исключительных, самых отмеченных – и вы не захотели, и вы сопротивлялись! Как Тайирчель ветром отчаяния, сразится за сырой талант против Эмменреаль, которую манит внутренний огонь, против Этана, ослепляющего долгом, против Уулернила, несущего забвения – и вы сопротивлялись, и вы отреклись!»

Неста могла бы закрыть глаза и продолжить это пророчество, даже не глядя.

Она знала его наизусть, не помнила лишь имен. Но имена были здесь — в этой версии, почти неотличимой от привычной, но все же немного другой.