Глубокие Темные Волны

Ньюлен, помедлив, поднялась на локтях, позволяя мокрым волосам соскользнуть обратно в воду. Ее острые плечи мерцали бесчисленными маленькими блестками из растворенного в воде соляного жемчуга с ароматом шоколада.

— Что ты хочешь сказать?..

— Я… — что Неста точно хотела сейчас сказать, так это то, что ей следовало бы держать язык за зубами. — Я имею в виду, он ведь просто шовилл, как я. Нельзя совсем ничего не испытывать, если ты не душевнобольной, конечно. В чем, в его случае, я сомневаюсь.

— Лучше никогда не говори такого на людях, кассида, — улыбка Ньюлен была грустной.

Она вновь выудила волосы из воды, и теперь с них лился мерцающий поток. — Подозрение, что командор Лезвий Веры эмоционально слаб, может сильно ударить по его репутации. И, разумеется, он невозмутим и неприступен, как и положено представителю Церкви Трех при герцоге.

Неста поджала губы и опустилась обратно в воду по шею. Какая ужасная у них религия, какой ужасный рыцарский орден. И Ньюлен добровольно хотела стать его частью?.

.

— И все же… ты совершенно живая.

— Я в младшем звании, Неста. Я даже клятв не приносила. Но каждый новый этап влечет за собой отказ от того, что делает нас смертными и уязвимыми.

— То есть, живыми.

Было ясно, что в этом разговоре они к согласию не придут. Повисшее молчание было неприятным, и Лидиа поспешила разбить его.

Подавшись к ним, она откупорила баночку с блестящим солнечно-желтым порошком и высыпала по горсти в воду обеим девушкам.

— Неста имеет в виду, — тихо, спокойно проговорила она, не глядя ни на кого.

— Может ли благородный рыцарь неочевидно подыгрывать тем, кто ему симпатичен. И может ли ему кто-то быть симпатичен.

Ньюлен вздохнула. Кажется, кассида впервые видела, чтобы девушка смотрела на нее рассерженно.

— Он на нашей стороне, и он нам поможет. Разумеется, не из каких-то личных симпатий. Ведь у него не может быть личных симпатий. И я совершенно точно никогда не видела, чтобы он испытывал личные симпатии к каким-либо девушкам… или мужчинам, раз уж на то пошло.

Ощущая, как горят ее щеки, Нимнесте мысленно отругала себя, а заодно и Лидию. Этот разговор вообще не должен был состояться, а в итоге они обсуждают, нравился ли кто-то рыцарю Лезвий Веры или нет. Будто Несту это вообще интересовало.

Рыцарь Дайн, определенно, был персоной интригующей, но он все еще был командором религиозного ордена, да еще и наверняка ровесником ее, Несты, мертвых родителей.

— Прости, Ньюлен, — она вздохнула.