Аудитор

Мое тело горело огнем, из груди рвался беззвучный крик, я билась в конвульсиях и пыталась вырваться или оттолкнуть его, но это было невыполнимой задачей. Время перестало существовать, я не знала, прошло ли несколько мгновений или часов, но боль стала постепенно утихать. Я сидела у него на коленях и медленно приходила в себя. Он вытирал бегущие из моих глаз слезы и укачивал как ребенка. Чувства были странными. Нет, воспоминания не покинули меня; я помнила все, подробно и досконально, но они больше не причиняли боли, не рвали душу на части, не сводили с ума, не заставляли искать смерти.

Придя в себя я выпрямилась в его руках и посмотрела в глаза. «Сколько барьеров я поставила перед собой... Сколько раз просто хотела перестать мучаться, перестать бороться, перестать жить...» Скользнув пальцами по его щеке, коснулась губ. Нет, это не было благодарностью, это было моим желанием, с первой встречи. Желанием, которое я запрятала так далеко, что, наверное, и сама бы не нашла. Я посмотрела в его глаза, а потом, так же глядя в глаза, расстегнула верхнюю пуговицу на его рубашке.

Он протянул руку, достал заколки из моей прически, и волосы рассыпались по плечам. Он стянул с меня свитер и стал расстегивать блузку, пуговка за пуговкой, мучительно медленно. А я как завороженная смотрела за его руками.

— Посмотри на меня... — Его шёпот словно выбросил меня на поверхность. И я подняла свой взгляд.

Он осторожно коснулся шрама на моем плече, а я вдруг вздрогнула и сжалась, потому что память услужливо подкинула воспоминание, как этот шрам был получен.

Я схватила его руку и приподнялась, все так же глядя в его глаза.

— Ты можешь забрать их? — Мне стало не хватать воздуха. — Можешь стереть мои воспоминания? — Я боялась, что он скажет "нет". Но он понимающе кивнул.

— Подумай о том моменте, с которого нужно начать. — Он прижал меня к себе и положил руку на затылок. — Доверься мне.

— Красавица. В чем её обвиняют?

— Ведьма.

— Жаль её… После того как ОН с ней закончит, красивой её уже не назовешь.

— Если выдержит…

Он наклонился ближе и по воспоминанию будто мазнули ластиком, и оно стало выцветать, пока не осталось белым пятном, и следующее воспоминание, и следующее, а внутри стала разворачиваться звенящая пустота, такая благодатная, чарующая, притягательная.

Тихий всплеск, и темная вода озера сомкнулась надо мной. Меня могли не связывать вовсе, я и так не сопротивлялась бы. Это ведь не проверка, а полноценное аутодафе, даже приговор зачитали.