Красный цветок

Блики огня играли на белой, как у классической нежити, коже.

Веки мою сомкнулись, колени подгибались.

Последнее, что я помню, как чьи-то руки подхватили меня, не давая осесть на землю.

Мысль о том, что же теперь будет с моими подружками была последней, растворившейся в ярком сне, содержание которого я не запомнила.

Глава 12. Король Фиара

Открыв глаза я с удивлением воззрилась на потолок.

Это был особенный потолок. Совсем не такой на какой привыкли смотреть простые смертные. Он сразу заставлял проникаться к себе уважением.

То был потолок небожителей. Потолок с большой буквы.

По центру свисала огромная люстра, напоминающая водопад из хрустальных подвесок. Стеклянные свечки устремлялись вверх, стеклянные бусинки-дождинки плавно изгибались, словно вставшие торчком тараканьи усики. Стекло витиевато, причудливо изгибалось, искрило, переливалось. Сияла даже самая малюсенькая, самая неприметная среди других капель-сестер, дождинка.

Вокруг люстры простиралось кремово-белое потолочное поле.

На стенах оно сменялось буйством красок: виньетки из цветов, розетки из цветов, медальоны из цветов и букетики. Цветы размером поменьше и размером побольше. Цветы синего, белого, алого, желтого цвета. Цветы оптом. Цветы в розницу. Цветы прямо, бочком, вверх ногами (читай стеблем). Цветы, цветы, цветы…

Кровать, на которой я покоилась, тоже была выполнена с размахом. Находиться в ней в одиночестве было крайне неприятно, и я поспешила оставить сей одр.

Выбравшись из удушающих пышных складок балдахина с золотыми кистями, не без любопытства оглядела остальную часть комнаты.

По отношению к кровати они играла ту же роль, что и рамка по отношению к картине: интерьер здесь был морской раковиной, кровать – жемчужиной.

Взгляд скользнул по стенам, задержался на камине, облицованном инструктированными золотом черными плитами. Наткнулся на нарядное зеркало в золотисто-белой раме, висящее над бюро.

Этажерки под цветы, с прекрасными фарфоровыми вазами, в отсутствие хозяйки, – увы! – пустовали.

Маленькие, похожие на игрушки, тумбочки навевали на мысль о множестве спрятанных женских побрякушек: гребнях в дорогостоящих роговых чехлах с инкрустациями; баночках и коробочках с притираниями; шкатулках с драгоценностями.

Кремовые пушистые ковры, по которым в продуманном беспорядке раскидали маленькие подушечки и пышные пуфы, предлагали расслабиться и отдохнуть.

Всё вокруг было изящным, воздушным и женственным.