Новый мир для Киани. Дороги выбора

Род Неугасимого пламени снова начал высказываться про память, долг и ребенка. Я же задумался. Говорить или нет, что Киани и есть этот ребенок? Сама Киани не один раз высказывалась против этого, и я, видя, что она теперь с Аргайлом, тоже успокоился на этот счет. Но их свадьба, клятва о второй жене…

Я молча попросил разрешения покинуть собрание, и Кеердо кивнул, отпуская меня. Моя роль пока еще не определена. Олев до сих пор не снял с меня узы молчания, так что что-то высказывать на совете я не мог. Я только исполнитель, поставил печать, снял печать.

Аргайл. Я очень хорошо помню тот момент, когда наложил первую печать, скрывая из его памяти саму Киани. Мы думали, ему тогда станет легче, что он соберется и начнет брать силы под контроль… Но он, наоборот, отпустил весь контроль под чистую, просто дал пламени сжигать себя изнутри. Крича в агонии, он не пытался ему сопротивляться. Мастер Эфф и Кеердо общими усилиями удержали его тогда от смерти. Приходилось день за днем накладывать печати на его память.

Осознавая, что пережил этот мальчик в плену, я тогда считал, что делаю благое дело. Но проходил день другой, а Ару легче не становилось. Только сократив его память практически до одного года плена, мы заметили улучшения в его состоянии. Но два года, два года ада и надежды были стерты.

Киани тоже не легко пришлось в то время. Чуть не умерла после сети, попала в лагерь к отступникам. Я вспоминал этого ребенка, когда заметил ее, сидящей рядом с «братьями». Маленькая, худенькая, похожая на торков только цветом своего кокона, но сколько силы, сколько света было в её словах, действиях.

Преданность, благодарность, смелость.

Понимание, что она и есть тот ребенок из пещеры, дало понять, почему Ар, несмотря на свое тяжелое моральное состояние, все же решился остаться в живых и заботиться о ней. Она дала ему цель, но то, что Ар дал ей, было не меньше. Возможно, отдавая ей чешую жизни, он просто доверил ей свою жизнь, не надеясь вырваться из плена, и все же…

Меня напрягал в этой ситуации Олев.

Когда в прошлом, я пришел сообщить ему, что ребенок жив и его надо вернуть под опеку Аргайла, я впервые повздорил с ним. Я искренне не понимал, почему Киани надо было скрыть, забыть, убить… Я сорвался, напомнил, что именно ребенок дал возможность найти Аргайла, спас его, при этом сам сильно пострадав. Но Олеву так хотелось вдолбить Ару, что именно он спас его, что меня заблокировали, запечатали, насильно стребовав клятву молчания.