Сердце степи. Полёт над степью

Меня выгнали, а он до сих пор страдает там.

Брови Йерин взлетели. Она едва слышно хмыкнула и одобрительно посмотрела на Камайю.

- Да. Мне так и доложили… Что он пока не выходил. Подзуживала? Не подсылала обелять вас обоих?

- Госпожа, тогда я осталась бы тут, в покоях, чтобы не раздражать Великого, - покачала головой Камайя. - После того, что он услышал обо мне… Я прекрасно поняла всё, что ты сказала вчера. Зачем бы мне пытаться…

Она замолчала, краем глаза наблюдая за Йерин. Вздыбленные колючки пригладились под её словами, и хасум выглядела почти удовлетворённой.

- Ладно. Больше ничего не предпринимай без моего ведома. Я слежу за каждым твоим шагом и вижу каждую твою мысль. - Холёный пальчик указывал, обличая, на Камайю. - Сиди тут. Я должна решить вопрос с твоей казнью.

Камайя хмуро проводила глазами её спину и села в кресло, поморщившись, потому что ткань платья потревожила ссадины на хребте. Удивительное самомнение! А как говорит-то… «Решить вопрос с твоей казнью». Нарочно же именно так сказала.

«Я вижу каждую твою мысль».

Ох, высокие небеса! Камайя закрыла глаза. Хотела бы и она видеть каждую свою мысль. С тех пор, как она попала сюда, в это странное уменьшенное искажённое подобие дворца, а точнее, в комнату Аслэга, она уже не понимала, что происходит, и что, чёрт возьми, она творит. Она вела себя как пьяная или одурманенная, а короткие промежутки трезвости заполняла штрихами в тетради, пачкая пальцы и сердце въедающейся чернотой. Дом у стылого, бескрайнего, мятущегося моря всё ещё, наверное, ждал её, но окна были тёмными, а из открытой двери веяло холодом и пустотой.

Камни осыпались, когда она шла по обрыву берега в тускнеющем свете двух лун, а внутри, в доме, всё было покрыто слоем пепла, и разбросанные пожелтевшие листки новостей были заполнены бессвязным набором букв на общем языке, которого она почему-то больше не понимала. Камайя стояла у камина, холодного, полного золы, в мутном пятнистом зеркале над ним из темноты выступало чужое лицо, незнакомое, белое, и дом был пуст, пуст и холоден.

- Госпожа!

Сон слетел. Камайя повернулась к двери, глядя на взволнованную Тулым, и махнула ей рукой. Тулым помялась, потом отступила в сторону, и в комнату метнулась Рисэл.

- Госпожа! Прошу, не гони…

Девушка тряслась. Она кинулась на пол у кресла Камайи и кланялась так, что, казалось, сейчас разобьёт лоб о ковры, жёсткость которых Камайя вполне оценила прошедшей ночью.

- Вставай. Тулым, давай ачте и завтрак. На двоих.