Переплести Судьбу

— Я … я кое-кому пожалуюсь! Я пожалуюсь вашей…

Последние слова жреца потонули в грохоте ряда скамеек, рухнувших с уступов скалы, к счастью, без зрителей. Все оставшиеся на своих местах с удивлением наблюдали, как змей настороженно вглядывается в выпрямившегося во весь свой незначительный рост эра Капаиду.

— Кто ты? — глухо спросил Повелитель. — Как ты…?

Жрец негромко произнес еще несколько слов.

— Не с-с-смей! — прошипел Повелитель. — Только не это!

— А что мне еще остается делать? — воскликнул эр Капаида, поднимая руки кверху в жесте беспомощности.

— Если другой управы на вас нет! Вы нам срываете все мероприятие! Приходите в своем альвийском обличии и поговорим как двуногий с двуногим!

Аманиэль колебался, хвост его с глухим звуком ударялся об землю.

— Сожрет, — выдохнула рядом со мной Домина.

— Не думаю, — пробормотала я.

Я чувствовала как искренность жреца, так и непритворные сомнения Аманиэля. Змей отступил, прошипев напоследок:

— Я приду как альв, посредник. Только не говори ей.

— Обещаю, Ваше Величество.

Пыль, сотрясение земли – и Аманиэль с красочными спецэффектами исчез под землей. Эр Капаида вытер лоб, размазывая грязь по лицу, и сел на землю.

… Ночь была тревожной для всего замка. Я почти не спала. Беспокойство и страх людей, окружающих меня, передавались мне с огромной силой – я ходила взад-вперед по комнате, стуча зубами. Но дело было даже не в моей способности чувствовать других, а в тех новостях, что принесла из своей очередной шпионской вылазки Гута.

В кресле у гобелена сидел эр Абеней. Он двигал пальцами, между которыми причудливым, но симметричным узором был переплетены грубые нити. Эр Абеней подхватывал одну петлю, отпускал другую – и весь узор менялся. Над пальцами Инквизитора колыхалось розовое сияние.

— Повтори еще раз все, что слышала, — попросила я.

Фейри вздохнула и проговорила:

— Тион принуждал эра Алана отказаться от участия в состязании. А эр Капаида… Домин признал его заслуги, однако жрецу грозит расследование Инквизиции.

Никто так и не догадался, силой каких аргументов Капаида заставил Аманиэля отступиться. Как только жрец понял, что Тиону нужны способы давления на Повелителя, замкнул уста на сто замков, вроде как это их с Аманиэлем личные дела. Теперь эр Капаида в немилости у Тиона, так ведь, эр?

— Да, эрра Гута, — с грустью кивнул Инквизитор. — Боюсь, его лишат высшего сана, а это значит, что вход в Высший Храм Семи будет для него закрыт.