Жёлтая магнолия

Портреты на стенах, одежда синьоров, какой свежести кружева на платье хозяйки и особенно запахи…

Запах богатства нельзя спутать ни с чем. Как и запах бедности. Или запах болезни…

Иной раз её мать могла предсказывать будущее главы дома и без всяких карт, лишь по тому, что успевала заметить, проходя первый этаж. Например, у парадного причала - лодку доктора Тессио, самого дорогого маэстро медицины в Альбиции, и в гостиной запах сердечных капель. Она делала скорбное лицо и сочувственно качала головой, глядя на расклад на столе, и говорила, что видит тяжёлую болезнь.

Синьоры ахали, складывали руки в молитвенном жесте и дальше рассказывали сами всё как есть.

Монна Росси была очень умной и наблюдательной женщиной, и этой наблюдательности обучила и маленькую Дамиану. И сейчас Миа сделала то же самое, с той лишь разницей, что не стала разыгрывать перед синьором Лоренцо дешёвый спектакль, понимая, что он не тот человек, которого можно водить за нос. И этому её тоже научила мать: разделять людей на опасных и нет.

- Ну, а на остальные вопросы, синьор делла Скала, вам ответят карты и шар, - она подвинула стеклянный шар на середину стола. - Задайте вопрос, только не вслух, а про себя, возьмите три карты и переверните. А я озвучу вам ответ, который вижу в картах и шаре. И уж тогда решайте – шарлатанка я или нет.

Она моргнула и ощутила, как внутри всё сжалось от страха. Она так разговаривает с тем, кто может лишить её жизни одним щелчком пальцев! И эта смелость, граничащая с наглостью, может дорого ей обойтись.

Но сладкий запах магнолий уже заглушил ароматы перца и гвоздики, воздух в лавке наполнился предгрозовым напряжением, и в такие моменты, когда Светлейшая открывала перед нею дверь в другой мир, всё отступало на второй план.

Синьор делла Скала промолчал. Поджал губы, в задумчивости глядя на стол, взял три карты и перевернул.

Миа некоторое время смотрела на них, почти не видя картинок, лишь знойное марево, растворяющее очертания стола, а затем коснулась их кончиками пальцев.

Мир дрожал, как поверхность летнего пруда, по которой скользят длинноногие водомерки, и от их движения кажется, что водная гладь похожа на натянутый шёлк. А она смотрела в середину шара, старательно делая вид, что видит что-то именно в нём.

И этому её тоже научила мама. Нельзя, чтобы люди знали о том, какой силы её дар. Это может стоить ей жизни. Кто-то захочет использовать его, и тогда ей несдобровать.