Жёлтая магнолия

Я считаю, что это глупая затея, но раз уж так вышло, и для чистоты эксперимента… у нас есть свободная комната за буфетной, я велю монне Джованне постелить вам там, - он говорил надменно, холодно и строго, глядя на Дамиану свысока, словно каменная статуя сфинкса. - Пользуйтесь входом для слуг, мойте руки с мылом и не забудьте, что наш дворецкий и экономка присматривают за всем. Надеюсь, им не придётся переживать о сохранности столового серебра?

Никогда ещё Дамиана не слышала столь унизительной отповеди. Что бы там ни говорили о цверрах, но они народ вольный, и терпеть унижения без права ответить было не в их привычках.

И хотя её мать не была цверрой по рождению, но свободолюбивый дух водных кочевников она впитала кожей и передала его дочери по наследству. И из Дамианы этот дух не удалось выбить даже святым сёстрам с их розгами, молебнами и проповедями о послушании.

Поэтому от слов маэстро Дамиана вспыхнула, как спичка, не понимая, почему сегодня она злится так сильно, ведь презрение патрициев было для неё не в новинку.

Он думает, что она станет красть их столовое серебро?!

- О-ля-ля! Маэстро Л'Омбре, какая прекрасная речь! Но вы ошиблись в главном! Поскольку это синьор Лоренцо меня нанял, а не я навязалась вам, то это у меня будет несколько условий! Я буду делать то, что хочу, и говорить то, что посчитаю нужным. Приходить, когда захочу, и уходить тоже, и дверь я выберу сама. Мне без надобности ваша комната за буфетной, но, если вы будете уж очень настаивать, то я люблю мягкий матрас и апельсиновое мыло, так что потрудитесь, чтобы оно было.

И если вы думаете изводить меня вашими придирками, чтобы я сбежала – даже не надейтесь! Хотя вы, конечно, можете подкинуть мне пару серебряных ложек, а потом обвинить меня в краже. С патрициев станется! – выпалила она, размахивая руками.

- Подкинуть вам серебряные ложки?! – левая бровь маэстро удивлённо взметнулась вверх. - Ну не стоит мерить всех своей меркой, монна Росси.

- Не стоит судить о предполагаемых поступках людей по себе, маэстро Л'Омбре! – парировала Миа.

- Две недели, маэстро Л'Омбре - и я забуду вас, как страшный сон. Ну, это, если вы не выставите меня первым и не проиграете своему брату, что вы там ему обещали...

- Вы ещё и подслушивали наш разговор? – маэстро прищурился и снова перешёл на холодный официальный тон.

- Ещё чего! – фыркнула она. – Стоило бы говорить потише, а то вас слышали, кажется, даже гондольеры на канале!

- Я не собираюсь вас выставлять, мне просто жаль впустую тратить время.