Жёлтая магнолия

Она вытерлась пушистым полотенцем и упала в стоявшее тут же глубокое кресло, обитое голубым бархатом, посидела в нём немного, запрокинув голову и глядя на потолок, расписанный облаками и фигурами пухлых ангелочков, а потом…

А потом подумала: с чего бы вдруг маэстро Хромому устраивать ей такой пышный приём, если ещё вчера он собирался выставить её за дверь? Зачем она ему так срочно понадобилась?

И холодок нехорошего предчувствия вновь пополз по спине. Она натянула тонкую рубашку и одно из платьев, оставленных монной Джованной, и пришла к выводу, затягивая шнуровку по бокам, что как-то уж очень тщательно маэстро подготовился: нате вам и мыло, и платья, и даже панталоны! Странно всё это…

Собрав волосы в сетку и подколов шпильками, Миа посмотрела на себя в зеркало.

Платье было скромным, из плотной серо-голубой ткани в тонкий рубчик, но на ней сидело прекрасно, в один миг превратив её из гадалки с площади, пусть не в синьору, но в респектабельную горожанку. Бусы и браслеты пришлось оставить, они совсем не подходили к этому платью, да и вообще ко всему её новому облику. Облику, в котором она себя совсем не узнавала, но который ей очень понравился.

А из неё бы вышла прекрасная синьора!

Она покрутилась перед зеркалом и снова подумала, что за всё это придётся платить. И будет ли к ней добра Светлейшая или нет - это ещё неизвестно, а Скалигеры-то спросят обязательно. Миа сунула ноги в туфли и обнаружила, что они немного великоваты, пришлось запихать в носки по носовому платку. Но ей платки без надобности, а хлюпать пятками респектабельной горожанке не пристало.

Она капнула пару капель ароматного масла на запястья, как обычно делают синьоры, и, посмотрев напоследок в зеркало, сделала реверанс и произнесла с придыханием:

- Ах, монна Росси, вы просто очаровательны! Ах, спасибо синьор, я так польщена!

И, усмехнувшись своему отражению, направилась прочь из комнаты. Вряд ли маэстро Л'Омбре прикажет её утопить или выгонит. Не стал бы он её отмывать и переодевать ради этого. Так ради чего?

Она замерла на пороге комнаты, снова ощущая холодок предчувствия, но, мысленно пообещав себе быть очень осторожной, не болтать лишнего и не предсказывать слишком много правды, решительно затворила за собой дверь.

Надо думать, теперь маэстро должен быть доволен – она благоухает, как лавка парфюмера!

Маэстро, как ни странно, довольным ей не показался. Окинул её с головы до ног тяжёлым взглядом и быстро отвёл глаза. И она поклялась бы, что он разозлился.