Владычица тьмы. Том 3

Она не отдала себе отчёта о том, что всё это время беззвучно плакала. Ей казалось, что разорванная на клочки душа продолжала претерпевать разрыв дальше. Снова и снова, кусочек за кусочком.

«Сколько моих друзей погибло во время того нападения? Сколько заклинателей я обратила в мертвецов? Почему я не осталась с Айзеком? Почему я не видела подле него Рейлы? – тихо всхлипывая, думала Мун. – Мне так больно. Как же мне больно... Мой отец, его взгляд был таким холодным, а когти такими острыми. Родной отец убил меня, я мертва.

Не человек, больше не человек, лишь груда пепельной пыли, обладающая демонической силой. Почему я чувствую эту боль? – Она сжала пальцами ткань ночных одеяний в районе грудной клетки. – Я потеряла всю свою семью кроме брата, мой клан был практически уничтожен, а я даже не задумалась над тем, чтобы помочь им? Почему я не задумалась об этом?! В кого я превратилась?!»

— Э-эй», – протяжное мурлыкание раздалось возле своего уха. Кто-то большой и сильный сгрёб Аврору в тёплые объятия и уткнулся кончиком носа в макушку.

Мун опустила взгляд на руки, обнимающие её: чёрные рукава рубахи закатанные по локоть, полоса на безымянном пальце, алая лента на запястье – как это возможно?

— Что происходит? – прошептала она, не в силах остановить слёзы. Будь Аврора повзрослее, то спросила бы что-то понасущнее, вроде: "Где я?", "Какого демона мы в одной постели?", но вместо этого пролепетала:

— Мне так больно, — и с новой силой залилась слезами, включив режим пятилетки на полную.

Авалон туго соображал в четыре утра, можно сказать, не соображал вовсе, потому лишь тихо пробормотал:

— Всё хорошо, чуть позже я всё тебе объясню, – голос прозвучал хрипло и неразборчиво, но несмотря на это показался лучшей мелодией, которую Аврора слышала.

Этот голос был как журчащий ручей – умиротворяющий и дарующий спокойствие.

Запах, окруживший серебряную деву, составлял многогранное сочетание: свеже-пряные нотки бергамота смешивались с густым притягательный ароматом цветов и древесных нот – она узнала его, он принадлежал Авалону.

Ещё при жизни Аврора тайно желала кончиком носа почувствовать этот аромат вновь, но Найт почти никогда не раскрывал запах своего тела и кожи, вместо этого пряча его.

В объятиях юноши Мун забылась. Её тело впервые не тянуло в сторону Найта, ведь он уже находился здесь. Его руки казались самыми родными, а запах – самым желанным из всех.

Ненавистный солоноватый поток ручьём тёкший прямо из глаз наконец соизволил прерваться.