Инженер. Часть 6. Четвертый

Мелькало за окнами улыбающееся лицо, но разглядеть подробности было невозможно, пока самолет как-то непривычно аккуратно и даже бережно не опустился практически на самое брюхо, сразу же оказавшись ниже не такого уж и рослого гостя. Стало заметно, что машина пережила многое – обшивку пятнали многочисленные свежие и уже состарившиеся пятна заплаток, когда-то серебристый цвет смолы, которой изначально она была пропитана, потемнел, а сами заплатки, похоже, никто и не озаботился подбирать в цвет основного корпуса.

Садух уже приготовился поинтересоваться откровенно поношенным, но при этом как будто заматеревшим, ветеранским обликом самолета, когда замер с открытым ртом, так и не высказав повисшие на языке слова – из открытого бокового проема выбрался, сутулясь и пригибаясь, Илия. Его, конечно, нельзя было ни с кем спутать, и не было сомнения, что это он, но одновременно любой, кто видел веселого волосатого муна, сказал бы – нет, братцы, это другой человек!

Илия был не просто лыс – он был без волос.

На голой, потемневшей от загара голове, от того еще контрастней, выделялись уцелевшие или, может быть, заново отросшие ресницы и редкий выгоревший пушок на том месте, где должны были быть брови. Сверкнула белозубая улыбка:

– Видел бы ты свою рожу, Садух!

Илия, в парадном халате с драным рукавом, разукрашенном цветами Ур, но при этом перепачканном сажей так, что эти самые цвета едва были видны, шагнул навстречу. Садух вместо приветствия, сам того не ожидая, как-то сдавленно крякнул и обнял бывшего члена семьи.

Отстранился, рассматривая изменившегося приятеля, и, наконец, выдавил:

– Да-а, вижу, нагулялся вдоволь! Проведать или насовсем?

Илия вздохнул, усмехнулся:

– Садух, ты сам все знаешь. Побуду немного – надо подготовиться, и улечу.

– Расскажешь?

Илия заулыбался:

– Ну, что ты, как не родной? Забирайся в самолет! Надеюсь, твои орлы не заскучают до завтра?

Садух спохватился:

– Погоди, отошлю их на хутор, – бросил быстрый взгляд на муна, – ты же подбросишь меня?

– Ну, зависит от того, сколько выпьем, – Илия, на которого орешек не действовал, смеялся, – кстати, у тебя есть с собой? А то у меня чистого-то и нет.

Садух, отвлекшийся, чтобы подать знак охране, обернулся:

– Нахватался дурных привычек на этом западе! Не волнуйся, найду я тебе нормального.

На что, на что, а на появление бывшего старосты я не рассчитывал. Видно, действительно плохо оценивал Садуха.