Великий князь и я. Театр

От гардеробщицы мы уже знали, что в театр Прасковья пришла с пустыми руками. Значит, конфеты она получила здесь. Коробку, полную жгучеядного шоколада, сыщики нашли на столе в гримёрке. Известная сеть кондитерских "Персикофф". По два-три магазинчика в каждом районе города.

Искать концы можно бесконечно.

Жгучеяд, по заключению эксперта, попал в уже готовые конфеты. Это была не ошибка кондитерской, а хладнокровное убийство. По пути в театр мы обсуждали отчёт, который Темногорский читал у следователя. Похоже, мы опять столкнулись с "театральным" маньяком.

Ведь Прасковья могла угостить конфетами Лебедь, Жани или знакомых мужчин! Кажется, душегубу было всё равно, кого убивать!

Тонкий расчёт или нездоровое сознание?.. Кому помешали две актрисы?..

- Орехов, сообщи всем, чтобы завтра с утра были в театре, - постановил директор и невесело улыбнулся, - я не верю в безликого чужака. Его бы заметили. Сосновский прав, убийцу нужно искать в театре.

Ник тихо выругался:

- Зачем?! Зачем мне, Мииру или Жани кого-то убивать?! Почему именно сейчас?! Мы знакомы упыреву тучу лет! Или ты подозреваешь тихоню-Лебедь, которая рыдала несколько часов?! Недалёкого Ефима?! Или Марю, холёную фрейлину Юлианы? Саму Юлиану?! Младшего Верданского?! Ясинского?! Кого, Темногорский?!

- НЕ ЗНАЮ! - взорвался директор следом, ударив по столу так, что я испуганно вздрогнула.

- Чего ты привязался ко мне, Орехов?! Факты, твою мать! До театра конфет не было, в театре конфеты появились! В субботу вечером я заглядывал в гримёрку - никаких коробок, чистый стол! Может, девицы они и тихие, но не идиотки же! Она доверяла тому, кто дал ей конфеты, Ник! - уже на тон спокойнее закончил Темногорский. Одновременно с этим я вспомнила о серёжке и вытащила её из кармана.

Ленар, Ник и Лёша недоумённо уставились на находку.

- Серёжка Марьяны? - первым очнулся Орехов. Ну, с его наблюдательностью нам было не тягаться. - Она вроде жаловалась, что потеряла её. Сена?..

- Лежала у тела Прасковьи, - призналась я, - Ник, ты только не кричи.

Просто мне показалось, что это нелепо - приметная серёжка на месте преступления, готовая улика. Я забрала. Не надо было, да?..

Они переглянулись... и дружно рассмеялись. Пусть нервно, но уже не так напряжённо. Мне не хотелось ссор. Сердце тревожно заходилось в груди. Я понимала Ника. Подозревать друзей, свой близкий круг, ужасно. Я понимала Темногорского. Факты прямо кричали на связь душегуба с театром.