Дочери богини Воды. Река забвения

Ладно, сейчас она расскажет ему о правилах поведения в ее усадьбе. А не понравиться, пусть убирается обратно, туда, откуда его подобрали. Гведолин одарила мальчишку надменным, чуть насмешливым взглядом, спросила:

- Думаешь, я развалюсь не дойдя до комнаты, таща в мешке собачью шерсть?

- Нет, но... как бы...

- Что "как бы"? – передразнила его Гведолин. - Не мямли, договаривай, раз начал.

- Просто матушка учила - старым, как бэ, помогать надо.

Сказал и осекся, голову в плечи вжал. Быстро сообразил, что ляпнул не то, и ждал расправы.

- Это кто старый? – голос ее приобрел ледяные нотки. - Я-то старая?

Мальчишка сжался еще сильней. Да, он здесь всего неделю, спрос с него невелик, но вот этого она не терпела. Не терпела, когда ее называли старой. И что с того, что голова вся седая, а лицо и руки в морщинах? Она еще крепкая, молодая. И не настало еще то время, чтобы она, сидя на лавочке под окном, щелкала с соседками семечки, обсуждая и осуждая все вокруг. Да и не осталось у нее ни соседок, ни друзей.

- Извините, госпожа, - мальчишка схватывал на лету, - такого больше не повторится, обещаю. Просто я думал, в мешке, как бэ, что-то тяжелое. – Выдержал паузу и неприкрыто восхищенно добавил: - А вы – сильная женщина.

Подлизывается. Подлиз Гведолин не любила. Так же как и ябед, лжецов, лицемеров и ханжей.

- Ладно. Иди, на первый раз прощаю. Но послушай совет, э-э... как там тебя...

- Кален, госпожа.

- Вот что, Кален. Никогда, слышишь, никогда не предлагай мне помощь. Запомнил?

- Запомнил, госпожа.

- Иди уже.

- Слушаюсь, госпожа.

Кален неторопливо обошел ее полубоком, а затем заметно прибавил шаг, видимо, торопясь, скрыться в доме для слуг, расположенном рядом с псарней.

- Хотя, постой!

Мальчишка замер как вкопанный. Если бы Гведолин свистнула – а свистеть она умела так, что любой страж порядка прямо на месте умер бы от зависти, - Кален бы не просто застыл – подпрыгнул от неожиданности.

- Подойди.

Он покорно подошел, всем своим видом напоминая послушную марионетку.

- Вот еще что. Я смотрю, жира у тебя многовато: спереди и по бокам свисает. В твоем возрасте надлежит быть худым и жилистым, мускулистым, в конце концов. А ты поесть любишь, верно?

- Верно, госпожа, - Кален потупился и совсем сник.

Как обычно, Гведолин, словно слушая себя со стороны, отчеканила:

- Будешь каждое утро бегать вокруг двора. По десять кругов. Босиком. И пирожков с киселем поменьше лопай. Понял?

- Понял, но...

- Никаких «но», - строго сказала она.