Дочери богини Воды. Река забвения

Оторвав полоску ткани от простыни, Гведолин плеснула на нее воды из кувшина для умывания, закрыла нос и рот, связав концы повязки на затылке. Затем упала на четвереньки, почти уткнувшись в пол. Внизу меньше дыма - она помнит, Терри рассказывал, как нужно вести себя при пожаре.

Почему она проснулась? Одна из всех, спящих в общей женской комнате? Почему не отравилась душным горелым дымом?

Что же делать? Думай, Гведолин, думай...

Думать не хотелось. Умереть проще. В голове витали обрывки мыслей, за которые она пыталась уцепиться всеми оставшимися силами, ухватить, не отпускать.

Получалось плохо. Особенно назойливо маячили осколки воспоминаний о каком-то выходе... Выход... какой выход? Она должна вспомнить... Кажется, кто-то сказал, что выход есть всегда. Кто это был? Когда? Неважно. Теперь уже неважно. Она должна, нет, просто обязана найти выход.

Нужно бежать. Но куда? В дверь нельзя. За ней полыхает, как в жерле Засухи. Окно! Но до него еще нужно добраться, преодолев огненную полосу.

Затем открыть, а дальше? Третий этаж - высоко. Спрыгнуть? Если и выживешь, останешься калекой...

Некстати вспомнился сон, из которого назойливый голос выдернул ее в это жуткое пекло. Ведьма? Ладно, чтоб вам всем...

Очень хотелось пить. Губы растрескались, в горле пересохло. А ведь во сне она могла быть всем, чем пожелает... Во сне она была болтливым родником. Рокочущим водопадом. Ласковым морем. Стремительным цунами. Какой замечательный был сон... Жаль, что так быстро кончился.

Женщины, лежавшие на кроватях, занимались пламенем одна за другой. И вещи. Рядом лопнул масляный светильник, Гведолин едва успела увернуться. Казалось, горели даже жестяные тазики для умывания.

Все, хватит... Нужно дойти до окна. Попробовать прорваться сквозь пламя.

Ее действия казались ужасно медленными, руки ватными, голова окутана дымом, глаза слезились так, что ничего не было видно. Будто во сне она встала, оттолкнула ногой горящий стул, голыми руками отбросила начавшую валиться на нее полыхающую портьеру.

Голыми руками! Нет, она точно не выживет. Даже если дойдет до окна, спрыгнет и не свернет себе шею, умрет от ожогов.

Почему она до сих пор жива? Здесь душно и жарко, как в общественной бане на соседней улице, куда они ходили мыться каждую неделю. Тогда огонь в парильной комнате почитался за благо, они смеялись, плескали ковшик студеной воды на раскаленные угли. Те шипели и плавились. И раскалялся жар...

Жар раскалялся.