Дочери богини Воды. Река забвения

ты? – Голос Терри, шипящий, сиплый и глухой, был совершенно не похож на тот, который она привыкла слышать.

- Я. – Она закрыла окно, но осталась сидеть на подоконнике, свесив ноги. – Не узнал?

- Узнал, конечно.

А она его - нет. Высохшее, давно небритое лицо. Лихорадочный румянец на щеках при общей, просто нечеловеческой бледности. Тусклые глаза с лопнувшими кровеносными сосудами. Черные синяки, залегшие под веками. Волосы, сбившиеся в засаленные колтуны. Одет он был в длинную белую рубаху, слишком широкую для исхудавшего больного тела.

Почему-то показалось, будто Терри сейчас напоминает призрака Засухи из страшных сказок, которыми в детстве пугали детей.

- Пойдем. - Она просунула руку Терри под мышку, обняла за спину, заметив при этом, что может пересчитать все ребра. – Тебе надо лечь. Боюсь, не дотащу до кровати, если ты прямо здесь сознание потеряешь.

Спорить он не стал. Тяжело оперся на ее плечо, и они вдвоем заковыляли к кровати.

- Ты... как сюда попала? – сипло поинтересовался он, пока Гведолин поправляла одеяло.

- Через окно, - невозмутимо ответила она. – Сам же открыл.

- Что, через дверь не пустили? - усмехнулся Терри потрескавшимися губами.

- Как видишь. Ваша служанка малость несговорчива.

- Гера? Терпеть ее не могу. Не боишься, что тебя здесь застукают? Мамаша от меня не отходит.

- Боюсь. – Разгладив руками одеяло, Гведолин присела на краешек кровати. – Но ведь сейчас ее нет.

Терри сжал в горсть ворот рубашки, подтянул ее к самому горлу. Оглядел Гведолин с головы до ног тусклыми слезящимися глазами, просипел:

- В шкафу мое белье.

Оно чистое. Переоденься. Ты вся промокла, смотреть жалко. Есть хочешь?

Да, она промокла. И только сейчас поняла, насколько проголодалась, вспомнив, что последний раз съела утром маленький кусок хлеба, запив несладким чаем.

- Это на тебя смотреть жалко. Чем ты болен?

- На столе каша в кастрюле, - не обращая внимания на ее вопрос, тихо ответил Терри. – Кажется, там еще должен быть бульон, хотя я не уверен. Посмотри сама.

Гведолин не заставила его просить дважды.

Не хочет отвечать, она спросит позже, терпения у нее хватит.

Она давилась, заталкивая в себя кашу и запивая бульоном. В таком состоянии Терри все равно ничего нельзя есть, да он и не будет, это видно. Так зачем еде пропадать?

Не одолев даже половины кастрюли – куда ему столько наварили? – Гведолин подошла к платяному шкафу, нашла рубаху со штанами, принялась стаскивать с себя мокрые прилипшие чулки.

Терри отвернулся к стенке.