Дочери богини Воды. Река забвения

Льен помнил, как они с Роанной выкапывали, сушили, обжаривали и перемалывали эти корни. И знал, что свойства такой напиток имеет целебные, полезные для здоровья. Не то, что кофе этот заморский, от которого начинает учащенно биться сердце. Как-то раз он попробовал кофе, который пила бабка - гадость несусветная!

Оладьи обжигали, Льен дул на них. И ел. Дул и ел. Напитком цикориевым запивал.

Утро было доброе.

Спокойная, блаженная тишина длилась ровно до тех пор, пока из-за неплотно прикрытой двери гостиной комнаты громко не вздохнули.

Завозились. Вздохнули еще раз.

Роанна встала, взяла пузатую миску, положила в нее оладий, щедро полила сиропом. Плеснула в кружку цикориевый напиток. Хотела было направится к Варгу, но Льен тоже встал, бросил несмело, но твердо:

- Я сам.

Роанна не стала спорить, всучив ему кружку в одну руку, а миску с блинчиками - в другую.

***

Варг ждал, что войдет Роанна. Удивительно, но серьезная, вечно собранная сестра Мелкого не бесила и не раздражала его.

Варг свыкся и с ее горькими настойками, с тем, что каждый день ей приходилось заново перевязывать и осматривать его ногу - удовольствие не из приятных. Свыкся он и с тем, что она приносила поесть, а готовила Роанна на редкость хорошо. Пусть ее стряпня не отличалась изысканностью, но Варгу нравилась эта незатейливая простота в еде. Даже с унизительно процедурой выноса естественных отходов он тоже смирился.

Однако, в комнату, почему-то, вошел Мелкий, тут же нарушив привычный распорядок дня.

Льен поставил дымящуюся тарелку с кружкой на табурет, который они вчера починили вместе с господином Карпентером. У табурета была сломана ножка. Мастер принес березовое полено, выстругал из него новую ножку, а Льену поручил придать ей нужную форму рубанком и зачистить поверхность от шероховатостей. Затем взялся за заготовку сам, попутно объясняя и показывая, что он делает. Льен, затаив дыхание, глядел во все глаза и только диву давался - как у мастера так ловко выходит? Но, ведь на то он и мастер.

И, конечно, господин Карпентер не смог не приукрасить табуретную ножку. С вычурными пузатыми балясинами она теперь выделялась на фоне своих товарок, как белая ворона в стае черных.

Варг учуял упоительный медовый запах оладий еще из-за закрытой двери. Но сейчас он пожал губы, проглотил слюну и даже не взглянул на принесенное угощение. Из гордости. А еще из врожденного упрямства, самодурства и своеволия.