Дочери богини Воды. Река забвения

И сейчас он ехал по сонной, занесенной снегом столичной улице, изо всех сил стараясь не показывать, что до ужаса боится лошадей и до этой прогулки всего лишь два раза в жизни сидел верхом.

Изредка с ними здоровались. Вернее, здоровались с госпожой. Некоторые даже раскланивались, едва завидев ее черный несгибаемый силуэт.

И странно было Калену сознавать, что хозяйку знали и, похоже, уважали даже в самой столице.

В то, что к госпоже в усадьбе относились с почтением и уважение, без унизительного раболепства, он уже привык.

А та в свою очередь требовала соблюдения некоторых правил, которые Калену почему-то никто не потрудился объяснить.

Приблизительно неделю назад после памятной отповеди хозяйки в день, когда Кален слег с лихорадкой, и едва оправившись от нее, он вышел во двор и направился в кухню к Огар-ла, с тем, чтобы приступить к работе. Но не успел он повернуть за угол дома для слуг, как здоровый коренастый мужчина поймал его за руку и принялся умолять немедленно привести хозяйку.

На прежнем месте работы Калена крепко ругали за то, что он пускал посетителей к владельцам трактира без предварительного уведомления. Поначалу, Кален долго не мог привыкнуть к причудам хозяев - нашлись, тоже, члены высокородной семьи! - но побои быстро отучили его от подобных рассуждений.

Потому, брезгливо стряхнув со своего рукава цепкие грязные пальцы мужчины, он вежливо поинтересовался, была ли ему назначена встреча у госпожи, на какое время и как его представить.

Мужчина, недоумевая, почесал затылок и, обозвав Калена тупоголовой свиньей, кинулся на него с кулаками. Калену ни за что не удалось бы увернуться от мощного удара в скулу, если бы мигом раньше крепкая рука с сухими жесткими пальцами не легла ему на плечо и не оттолкнула строну. Пыл пришлого мужчины тут же умерился, едва он увидел госпожу, одетую в черное платье, облаченную в черный шерстяной плащ, с неизменным кофром в руках.

«Когда я вернусь, поговорим», - жестко бросила она Калену, и тон этот не предвещал ничего хорошего.

«На этот раз точно выгонят», - уныло подумал он и поплелся на кухню.

На следующий день Баль разбудил его ближе к рассвету. Скупо сообщил, что госпожа только что вернулась, и бросил к ногам Калена горсть окровавленных тряпок.

«Госпожа велела, чтобы к обеду все было выстирано, высушено и выглажено, - заявил он, глядя на встревоженное лицо тут же проснувшегося Калена.