Плата за наивность

– Не будем же мы торчать посреди улицы? – проворчал он. – Ты обедала?

Я невольно улыбнулась – вчера о том же и в тех же самых выражениях спрашивал у меня Николас. Видно, и Рудольф вспомнил о нем, так как нахмурился и переспросил:

– Так как, обедала?

– Нет, у меня только что кончились занятия, – ответила я.

– Тогда я тебя приглашаю, – он галантно подал мне руку, за которую я взялась, чуть помедлив.

Рука его, твердая и теплая даже сквозь рукав, казалась надежной опорой. Но я ни на миг не забывала, что лишь казалась, хотя забыть очень хотелось.

Забыть и вернуться на полтора года в прошлое. Мне вдруг стало необычайно обидно, что мой первый поцелуй достался не Рудольфу. Возможно, тогда все сложилось бы по-другому? Я повернула к нему голову, он смотрел на меня, задумчиво, изучающе, без улыбки и безо всякого недовольства.

– Мы так и будем стоять? – спросила я. – Или обед к нам сам придет, прямо сюда?

– Нет, – усмехнулся он, отвел от меня взгляд, и мы двинулись вниз по улице.

– О чем вы хотели со мной поговорить, инор Брайнер? – спросила я.

– Слишком серьезный разговор, его нельзя начинать на голодный желудок, – отшутился он. – Штефани, давай ты будешь обращаться ко мне как раньше? А то мне странно слышать, когда ты говоришь «инор Брайнер». Я себя ощущаю собственным… даже не отцом – дедом. Или мне тоже обращаться к тебе официально, «инорита Ройтер»?

Этот не прижимал мою руку к своему боку, хотя сейчас я не стала бы возмущаться.

Напротив, мне хотелось быть к нему как можно ближе. Вчерашний поцелуй пробудил во мне смутные желания, и сейчас они обратились на того, кто был рядом и ждал моего ответа. Правильно было бы согласиться на «инориту Ройтер», но это значило лишь дальнейшее отчуждение, чего я не хотела всей душой. В эту минуту мне казалось, что мы близки даже более, чем раньше.

– Хорошо, Рудольф, – ответила я. – На собственного дедушку ты пока не похож. Шрам – это еще не морщина.

Кстати, откуда он?

– Да собственная глупость, – недовольно ответил он. – Неужели так заметно?

– Почти нет, – ответила я. – И все же, как ты его заработал?

– Может быть, расскажу как-нибудь потом, – ответил он. – Не сегодня. Или не расскажу. История такая, не для посторонних ушей.

Иллюзия близости лопнула, как радужный мыльный пузырь, оставив от красивых переливов лишь грязное мокрое пятно. Я для него все такая же чужая.