Проклятые сны

Мерзкий высокий звук с меняющимися без предупреждения тональностями, ввинчивался в мозг дрелью, заставив с силой сжать уши. Даже в груди неприятно сжималось, мешая полноценно дышать. Хотелось упасть на землю, сжаться в комок и спрятаться в глубокую нору, лишь бы избавиться от крайне неприятных ощущений. Я даже не заметила, что с силой саданула себя по виску рукояткой меча, стремясь защитить органы слуха от непрошеного воздействия.

Кое-как справившись с собой и устояв на ногах, хоть и пригнувшись, я оглянулась.

Ирма тоже с несчастным видом прижимала ладони в голове, едва не плача. А я с ненавистью вновь повернулась к орущей твари, мучительно пытаясь придумать, как ее заткнуть.

К счастью, она замолкла сама, спустя еще несколько секунд, показавшихся мне как никогда долгими.

Вот только оставлять нас в покое точно в планах чудовища не значилось…

- Беги! – Крикнула я Ирме, отбрасывая бесполезный, как оказалось, арбалет. Надо в следующий раз подруге посоветовать брать гранаты.

Или хотя бы бутылки с чем-то горючим. Насколько я помню, гореть этим тварям не особо нравилось…

- Куда? – Растерянно отозвалась подруга, отбежав на десяток шагов и остановившись. – А как же ты?

- А я попробую отрубить ему ноги, - в голос вопреки воле прорезалось раздражение. И от медлительности подруги, и от тянущей боли в ушах, и от всей ситуации в целом. – В любом случае мне будет легче, если ты будешь в безопасности.

Все будет хорошо, я справлюсь.

К счастью, Ирма задавать вопросы больше не стала. Мельком оглянувшись я увидела, что она присела за каким-то небольшим валуном метрах в ста. Лучше бы подальше ушла, но и так тоже вполне сойдет…

Демон, тем временем, подошел слишком близко, чтобы стать смертельно опасным. И я, чуть размяв правое запястье привычным круговым движением, двинулась вокруг твари, уводя в сторону от Ирмы и рассматривая на предмет уязвимостей.

Странно, но на картинках учебника и слайдах с видеоматериалами, демоны выглядели страшнее.

И больше. И массивнее. Этот же был выше меня едва ли на метр, с пятью тонковатыми, едва ли толще моей руки, ножками-отростками, как у покалеченного паука, и вытянутым телом, как у очень толстой гусеницы. Вот только у насекомых не выступали ребра под лоскутами кожи, а слизь, которая каплями срывалась с брюха и морды, не смердела до слез в глазах.