Проклятые сны

Оглядывается – и я замечаю длинные, до подбородка, пряди, выбившиеся, судя по всему, из хвоста на затылке, чуть с горбинкой нос и волевой подбородок. И взгляд, на секунду царапнувший чем-то необъяснимым. А затем…

Я все-таки вскочила на ноги.

Быстро и почти ловко, до упора стиснув челюсти от резкой боли в затекших от долгого нахождения в одной позе ногах. Но почти сразу забыла о ней, собравшись пружиной для максимально эффективной атаки.

Вместо загадочного мужчины ко мне повернулся монстр.

И то, что он отличался от тех демонов, что с упорным постоянством демонстрировались нам в каждом учебнике и пособии последние несколько лет, как утюг от газонокосилки, не делало его менее опасным или более дружелюбным.

Теперь мы смотрели друг на друга в упор, будто изучая. Впрочем, я действительно изучала его – зеркало создавало ту самую иллюзию защищенности, которая позволяла проявить и любопытство, и удивление. Этот демон имел всего четыре конечности – мощные, мускулистые, но все же больше похожие на лапы огромного животного, чем на странные бесформенные вытянутые отростки, множеством которых могли похвастаться известные нам чудовища.

Вполне узнаваемый гладкий хвост с наростом на конце, вытянутая уродливая морда с десятком глаз, симметрично вытянувшиеся по ней в два ряда, клыки, выступающие из сомкнутой пока пасти, четыре непонятных щупальца с каждой стороны на манер усов у кошки… И никакой ядовитой черной субстанции, стекающей по всему телу и капающей из пасти, никаких провалов вместо глаз и зловонных язв, через которые просвечивают внутренности…

Этот демон был явно совершеннее и, что уж скрывать, симпатичнее.

И, несомненно, опаснее.

Смертоноснее…

И в этот момент чудовище, втянув широкими ноздрями воздух, словно решилось на что-то. И уверенно сделало два шага вперед…

А я едва не завизжала.

Потому что зеркало оказалось явно односторонней преградой.

Для меня.

И передняя левая лапа того, с кем, если верить этому проклятому гаданию, мне следовало жить долго и счастливо, с острейшими даже в полумраке когтями, царапнула по тому самому паркету, которым так гордились родители Ирмы. И, судя по тому, что каждый коготь был длиннее моей стопы минимум на десяток сантиметров, шансов выжить у меня оставалось чуть меньше, чем ноль…

Я дернулась, но тут же застыла на месте снова, едва ли отступив на шаг.