Проклятые сны

- Дара! – Распахиваю глаза от того, что меня весьма неласково дергают за локоть. – Дара! Очнись!

- А? – Вырывается непроизвольно и так хрипло, что не узнаю свой голос.

- Что с тобой? Тебе плохо? – Ирма, несмотря на раздражение, которое ей не удается скрыть, все же больше беспокоится за меня, чем сердится.

Сердится?

За что?

- Нет, не плохо, - откашливаюсь, как грузчик с тяжелого бодунища, пытаясь одновременно оглядеться.

- Тогда зачем ты это сделала? Что за дурацкая выходка? – Вот теперь мой локоть отпускают.

И подруга отступает на шаг, складывая на груди руки.

А я понимаю, что снова нахожусь в ее квартире. В круге из коряво начерченных странных рун. И никакого тумана вместо стен больше нет, а звуки с улицы густо перемешиваются с тиканьем часов, шуршанием одежды, возмущенным сопением подруг и гулом в моей собственной голове. Состояние такое, будто меня по ней знатно приложили – не то кружится, не то болит, но соображает откровенно плохо, а ощущение подташнивания не позволяет сосредоточиться.

А через секунду я резко выдыхаю, понимая, что еще чуть-чуть и завою в самой настоящей истерике.

Потому что зеркало никуда не делось.

Точнее, его остатки.

Осколки некогда блестящей поверхности густым крошевом укрыло тот самый паркет, которому, похоже, уже ничего не страшно после сегодняшнего. А на раме застыли красные потеки. Именно так, как я запомнила…

Но тут Ирма едва слышно, хотя и этот звук показался мне оглушительным в сравнении с той гнетущей тишиной, разрывавшей мои барабанные перепонки всего несколько минут назад, топнула ногой.

Видимо, в нетерпении. Но и этого мне хватило, чтобы «очнуться».

И понять, что объяснений все-таки избежать не получится.

Но хотелось ли?

Страх все еще тугой плетенкой сидел внутри, настойчиво заставляя искать такую необходимую сейчас поддержку…

- Дара! – Ирма моих объяснений не дождалась, всплеснув руками от распиравших эмоций. – Я все понимаю, ты не хотела идти, не хотела гадать! Но портить-то все зачем? И что я скажу теперь родителям?

- Прости, - с сожалением выдохнула я, испытывая небывалое чувство вины.

Делать вид, что не понимаю, о чем она говорит, не стала. – Я не специально. Честно. Точнее, специально, но не… Черт!

С чувством зарылась пальцами в волосы, массируя все сильнее гудевшую голову. А затем и вовсе сдернула резинку, удерживающую волосы, с удовольствием ощутив наступившее облегчение.