Проклятые сны

А я чувствовала себя почему-то виноватой. В чем? Не знаю. Но противное ощущение шевелилось под ребрами, не позволяя прямо смотреть матери в глаза. Вот только за последние пару лет оно щедро разбавлялось другим чувством. Обидой.

Я могла понять, почему она предпочла забыть. Возможно, ей было так легче – не каждому дано понять горе матери, потерявшей ребенка. Но почему она заставляла забыть меня? Я этого не хотела… и бережно хранила воспоминания об улыбчивой полноватой девушке с длинными золотистыми волосами, которые она предпочитала заплетать в мелкие многочисленные косички.

Которая приносила мне леденцы на палочке втихаря от мамы. Которая играла со мной в нехитрые детские игры. И с которой мы делили одну комнату на двоих…

Но с каждым годом воспоминания стирались.

А обида росла.

И выхода их ситуации я не видела. Поэтому и начала уходить их дома, чтобы не видеть потухших глаз матери. Чтобы не чувствовать себя виноватой. Чтобы не сдерживать в груди злые слова, готовые выплеснуться при первом удобном случае…

Вот только сегодня мне как никогда нужна была ее поддержка.

Хотя бы даже молчаливая, лишь бы была рядом и давала понять, что я не одна. Что все, что случилось можно как объяснить. Что она в любом случае сделает все, чтобы помочь разобраться.

Но…

На кухне пахло дезинфицирующим средством и, едва заметно, кофе. Мама не особо любила и умела готовить – чаще заказывала на дом, но за чистотой следила регулярно. Но почему-то именно сегодня мне нестерпимо захотелось борща.

Домашнего, наваристого, от умопомрачительного аромата которого наполняется слюной рот и хочется закрыть глаза в предвкушении. И чтобы ложка белоснежной сметаны среди красного кулинарного безобразия.

И поняв, что этот самый борщ существует только в моей фантазии, а мама мне его никогда не приготовит, вдруг стало так грустно, так тоскливо, что в груди сжался тугой комок. Горло перехватило, а из глаз хлынули неудержимые слезы, смазывая картину полутемной комнаты…

Скорее всего, нервная система просто не выдержала последних дней.

Просто решила дать выход пережитому в слезах. Но мне было не до анализа – усевшись прямо на пол около холодильника, я уткнулась в сложенные на коленях руки и только сдавленно всхлипывала, даже не пытаясь сдержать внезапный водопад.

Продолжалось все это довольно долго – у меня успели затечь мышцы спины, а попа – полноценно замерзнуть на голой и холодной плитке.